В воздухе мелькнула изумрудная вспышка – на ногу Вике вспорхнул маленький попугайчик. Черные глазки-бусинки, розоватая мордочка и грудка; пернатое создание деловито сложило зелёные крылья и склонило голову набок. Вика уставилась на птичку, Егор – на Вику. Он почти ждал, что жена легким кивком укажет на лежащий на пляжном столике смартфон: в прошлой жизни этот маленький эпизод непременно превратился бы в сотню фотографий и парочку восторженных постов в соцсетях.
Но Вика только дёрнула ногой, стряхивая незваного гостя. Попугайчик с обиженным «чвирп!» тут же исчез в вышине.
– Да что с тобой такое! – взорвался Егор.
Он вскочил на ноги и навис над женой. Схватить бы её за угловатые плечи и трясти, трясти, трясти без конца, пока из головы не выйдет вся дурь! Каждый имеет право проживать утрату так, как считает нужным, но Вика словно хоронила себя заживо вместе с погибшим младенцем. Егор в жизни не поднимал руку на женщину, но сейчас ему как никогда хотелось влепить жене терапевтического леща. Что-то же нужно делать, раз ничего больше не помогает?!
– Тебе будто нравится страдать! Даже не пытаешься отвлечься!
Усиливающийся ветер сорвал с Вики парео, обнажая отмеченный растяжками живот. Она вздрогнула, прикрылась руками, но даже не дернулась за улетающей разноцветной тряпкой. Так и глазела на Егора снизу-вверх; черты её красивого лица исказила уже хорошо знакомая ему гримаса «изо-всех-сил-стараюсь-не-разрыдаться».
Егор почувствовал себя самым последним подонком на земле. Но тормоза сорвало: существующий будто отдельно от него рот продолжал изрыгать яд:
– Столько всего можно сделать – плавать, кормить скатов, посмотреть фильмец, поесть в мишленовском ресторане, устроить романтик на пляже, да просто вусмерть нажраться в баре в конце-то концов! Но нет, тебе хочется просто ныть и ныть! Всё, смирись, Максимки больше нет! Но это не значит, что жизнь на этом закончилась. У нас будут ещё… Мы сможем… – Егор осёкся.
Вика неуклюже поднималась с шезлонга; её всю трясло. Егор ждал пощёчины или гневной тирады – хоть намёка на то, что его мерзкие слова смогли расшевелить жену.
Но она лишь молча развернулась и, пошатываясь, ушла на виллу.
***
Егор проснулся – резко, как от удара – и рывком сел в постели.
Сердце заходилось в груди от неясной тревоги, лицо обсыпало липкой испариной. По спальне, завывая, гулял ветер: он свободно врывался в комнату через раздвинутые до упора стеклянные двери балкона. Тонкие прозрачные занавески взлетали почти под самый потолок и опадали – ни дать ни взять жутковатая пляска призраков.
Вспышка молнии на миг осветила спальню слепящей белизной, и сердце Егора ушло в пятки – Вики в кровати не оказалось.
– Вииик? – позвал он, но его голос утонул в рокочущем раскате грома.
«В туалете. Или вниз ушла. Может, вся такая обиженная решила поспать на диване?» – попытался успокоить себя Егор. Но чутьё безошибочно подсказывало – внутренний голос несёт чушь.
Ноги сами понесли его к балкону. Егор босиком прошлепал по мокрому кафелю и уцепился за перила, словно боялся, что беснующийся ветер столкнёт его наземь.
Ему никогда не доводилось видеть такой бури. Хотя «видеть» было неверным словом: поначалу тьма казалась всепоглощающей, но скоро глаза чуть попривыкли к мраку и стали улавливать бесноватые танцы пальм – крупные листья мотыляло из стороны в сторону, как каких-нибудь нариков на рейв-вечеринке. Ливень шёл плотной стеной, с шипением обрушивался вниз: Егор вымок до нитки за одну секунду. Он почти уже вернулся обратно в спальню, когда полыхнула ещё одна молния.
Яркий свет на несколько мгновений выхватил фигуру Вики, бредущую к океану.
«Какого хрена она делает?!», – промелькнуло в голове.
Идиотский вопрос. Ответ он и так знал, только не хотел верить.
– Вернись! – заорал Егор во всю глотку, но буря без труда проглотила его вопль. Тогда он бросился вниз, налетая на углы и спотыкаясь о мебель.
«Только не это, Викуся, милая, не делай этого, не надо!», – хоровод панических мыслей гнал его вперёд. Егор уже знал, что не успеет. Как бы хорошо он не плавал, чернильная темнота бушующих океанских вод спрячет от него Вику, утянет на дно, и его вместе с ней. Но он не мог не бежать, не мог сдаться, и потому мчался изо всех сил, не чувствуя под собой ног.
Когда Егор выскочил на пляж, в небе появилась первая сиреневая зарница. Вода неподалеку от берега вдруг взметнулась высоким пенящимся столбом и тут же опала. У Егора не было времени подумать, что это могло быть: он нёсся вперед, увязая в барханах мокрого песка. Молния лучом прожектора снова ненадолго высветила Вику: она вошла в воду почти по пояс. Волны разбивались о худенькое тело, и ей едва удавалось устоять на ногах. Жена вдруг обернулась: с такого расстояния Егор не сумел разглядеть лица, но почему-то не сомневался – она впервые за долгое время улыбается. Один удар сердца – и Вика с головой ушла под воду.
– Нет! – завопил Егор.
