– Я не продаюсь, – ответила ему я и попыталась вырвать руку, но у меня не получилось. – Отпусти или пожалеешь.
– Все вы продаетесь, – пьяно хохотнул он и еще сильнее сжал мою руку. – Лучше скажи свою цену или пожалеешь уже ты.
Мне ничего не оставалась, кроме того, как сопротивляться уже известными мне способами. Так как он держал меня за правое запястье, у меня был не большой выбор как действовать. И выбрала я один из самых эффективных способов. Я сделала небольшой шаг назад, ведь он стоял слишком близко от меня. Это было нужно для того, чтобы выполнить маневр, а еще мне просто было противно находится так близко. Я согнула ногу в колене и с размаху ударила ему в живот. Слава богу, кубиками пресса там и не пахло, так что я с одного удара выбила из него весь воздух. Он согнулся, но руку так и не отпустил, хотя я дернула прилично. «Да все-таки нужно было бить ниже живота», – промелькнуло у меня в голове, перед тем как он выпрямился.
– С*ка, – прошипел он и замахнулся на меня кулаком.
Только я собралась уклониться, как мою руку вырвали из хватки это козла, и я оказалась за большой мускулистой спиной.
Немного отойдя в сторону, я наблюдала интересную картину. Одной рукой Пастырь держит этого мужлана за шкирку, другую заносит назад. А дальше последовал удар, после которого голова мужлана опрокинулась назад. Следующий удар, такой же сильный, Пастырь нанес молниеносно. И в туже секунду, как кулак достиг лица этого идиота, Пастырь отпустил его. Дааа, мужлан улетел далеко и впечатался в стенку.
– Выбросите его отсюда и проследите за тем, чтобы здесь он больше не появлялся, – приказал Пастырь.
Его приказ тут же выполнили Байт и Шот, которые стояли неподалеку. Музыки больше слышно не было, видимо кто-то позаботился, чтобы всё, что здесь происходит, видели и слышали все.
– А для остальных я повторюсь еще раз, – продолжил он. – Она, – произнес Пастырь, показывая на меня, – моя. И если кто-нибудь к ней подойдет, будет иметь дело со мной. Я надеюсь всем ясно? И расскажите об этом тем, кого здесь нет.
– Какого хрена? – прервала его тираду я, эти его слава про принадлежность больше не вызывали шока, а только глубокий протест. – Сколько раз я должна повторить, чтобы до тебя, наконец, дошло? Я НИКОМУ НЕ ПРИНАДЛЕЖУ.
Он медленно повернулся ко мне. Его взгляд сквозил злостью и раздражением. Но я не обратила на это внимания и продолжила:
– Я тебе еще днем сказала об этом. Я. Не. Твоя. Я вообще ничья. Я принадлежу только себе, и сама могу справиться с каким-нибудь идиотом, который попытается ко мне пристать.
– Да? Так же как ты справилась сейчас? – со злостью усмехнулся Пастырь.
– Если бы ты не вмешался, он бы сейчас валялся на полу как вчера твои ребята. Или может мне напомнить, что именно тебя я вчера держала на…
Договорить мне не дали, грубо заткнув рот… поцелуем и крепко обняв меня. Я начала сопротивляться, колотить кулаками по его груди, но ему было хоть бы хны. Он просто усилил свою хватку у меня на талии и его губы стали еще яростнее сминать мои. Долго я сопротивляться не могла, ведь от его губ, прижатых к моим и его рук на моей талии, мое тело покрылось мурашками, а внизу живота разливалось тепло и усиливалось напряжение. Еще несколько минут поборовшись, скорее для вида, я обмякла в его руках и открыла губы, впуская его язык, чем он сразу же воспользовался. Его язык проникал в мой рот яростно и страстно. И я не осталась в долгу. Я не просто ответила на его поцелуй. Я ответила ему с той же яростью и страстью, что была у него. Я не уступала ему ни в чем. Не уступала его языку, который немного грубо проникал в мой рот. Не уступала его губам, которые яростно сминали мои. Не уступала я и его рукам, которые держали меня за талию настолько сильно, что думаю, потом там останутся синяки. В ответ мои руки скользнули по его груди и устроились на шеи мужчины. А я привстала на носочки, так как была намного ниже его. Поэтому, чтобы поцеловать меня, ему пришлось хорошо наклониться. Прижавшись к мужчине, я своим телом очертила его изгибы. Мне понравилась его твердость. После моих манипуляций ему нужно было просто склонить голову и совсем немного согнуть спину. Наш поцелуй набирал обороты, а я своим телом чувствовала доказательство его желания, когда он резко отстранился. Пастырь оставил в покое мои губы, но не мое тело. Он все еще держал меня в объятьях. Откинув голову назад, мужчина посмотрел в мои глаза, которые все еще застилала пелена желания.
Вокруг нас все стояли так, как и до нашего поцелуя, и наблюдали за происходящим действием.
Посмотрев в мои глаза еще несколько секунд, Пастырь выпустил меня из объятий, но прошла всего секунда, прежде чем он схватил мою руку и, пока я не успела опомниться, потащил на выход. Толпа перед нами расступилась.