В доме было полно народа. Наверное, родные и близкие хозяев имели право здесь присутствовать в отличие от остальных. Кивнул заплаканной бабе Тоне и выслушал подскочившего пьяненького Митрича.
– Че так долго? У тя же поезд через три часа! – возмутился он, размахивая руками.
Я уже начал готовить алиби, сообщив, что вечером уеду в Москву на поезде.
– Так получилось. Успею, – сообщил. – Машина перед домом, давайте грузиться! – распорядился.
– Неужель, все это время совещались? Эка! – покрутил головой и с превосходством огляделся. «Каков его гость! Самые главные люди колхоза зовут и совещаются с ним так долго!»
На улице неслось со всех сторон:
– Андрей, не уезжай!
– Мишка, до встречи!
– Приезжайте еще!
– Мы вас будем ждать!
– Оставайтесь!
Баба Тоня, обнимая и целуя вновь не выдержала и расплакалась, да и Митрич еле сдерживал слезы. Мишка крепился, кривился, но слезы текли. Некоторые женщины тоже прослезились. Махнул всем рукой – сказать было нечего и сел за руль. Еще долго в зеркале заднего вида видел толпу, машущую руками.
Возле своего дома удивился повторно. Весь багажник до капота был забит продуктами – мешок картошки, молоко, мясо, сметана, творог, масло. Кроме этого в салоне лежали свертки с пирогами, вареной курой, вяленая рыба, сушеные и соленые грибы, банки с соленьями и маринованными овощами. Мешок яблок, пакеты с ягодами …. Когда старики успели или всем селом собирали нас?
