— Чем хуже свадьба, тем счастливее брак… Народная эльфийская мудрость, — промурлыкал галад и втянул когти. Но лишь на мгновение. Ведь в следующий миг добыча оказалась лицом к лицу с хищником. Огоньки в глазах галад вопили о том, что кошак играет с добычей и наслаждается этой игрой. Это не сулило последней ничего хорошего. — Так может всё-таки обеспечим торжеству место в балладах, ммм?..
Халдир наклонился, чтобы попробовать губы строптивого Синда на вкус, но тот успел отвернуться в самый последний момент. Губы мужчины опалили бархатную кожу щеки.
— Халдир, ты прямо напрашиваешься на то, чтобы мой лорд тебе шею свернул…
— Не то чтобы, — пожал Халдир и щёлкнул мальца по носу. — Но ты такой сладкий, что порой мне сложно устоять. В конце концов, я не виноват, что у нас с Глорфинделом схожие вкусы на любовников.
— Что вовсе не оправдывает того факта, что ты лапаешь моего мужа прямо на свадьбе, — голос Глорфиндела был спокоен. Слишком спокоен, если уж честно. В этот миг Леголас вознёс хвалу Валар за то, что гнев его лорда обращён в кои-то веки не на него.
— Ты недоволен тем, что я лапаю твоего мужа или тем, что твоего мужа лапаю я? — невинно промурлыкал кошак, но лапы от Леголаса предусмотрительно убрал. — Ты же вроде хотел, чтобы я увидел его таким, каким видишь его ты. Ну так вот, я наконец разглядел в нём то, что так привлекает тебя. Но ты снова недоволен…
— Он не лапал меня, правда! — вмешался Леголас. — Думаю, Халдир просто пытался пригласить меня на танец, но не знал, с какой стороны ко мне подступиться, и решил зайти с тыла. Да, Халдир?
— Именно так всё и было, лорд Глорфиндел, — кивнул Халдир и, галантно поцеловав руку Синда, промурлыкал:
— Могу ли я ангажировать тебя на следующий танец, принц Леголас?
Глорфиндел собственнически обнял Синда за талию, притянул к себе и демонстративно поцеловал ручку, ту самую, которую секундой ранее целовал Халдир.
— Сейчас мой юный муж пойдёт со мной. Ему нужно подышать свежим воздухом и передохнуть от избытка внимания. Здесь стало как-то слишком жарко, ты не находишь, любимый? А позже, если мой муж будет в настроении, он подарит тебе танец, Халдир.
Халдир сдержанно поклонился. Когда же он выпрямился, в его глазах не было и капли страха, лишь дерзкие игривые огоньки. Как выяснилось, Глорфиндел оказался прав — в талане, несмотря на то, что тот практически не имел стен, было душно. Свежий прохладный ветерок пробирал до костей, и Леголас тут же нахохлился, как воробушек, стоило им выйти наружу. Правда, в тот же миг сильные руки сгребли его в охапку и потащили в тёмный закуток, который оказался винтовой лестницей, ведущей вверх к маленькому будуару, скрытому от посторонних глаз. Стен в нём не оказалось, впрочем, это Синда ничуть не удивило — галадрим были на редкость практичны и не стеснительны. Стены заменяли лёгкие полупрозрачные шторки, трепетавшие при каждом дуновении ветерка и позволявшие любому желающему увидеть, что происходит внутри.
А внутри обнаружилась удобная кушетка с подушками. Глорфиндел скинул парочку пухлых толстячков на пол и, аккуратно положив на кушетку свою драгоценную ношу, отдёрнул одну из штор. Золотой Лес лежал перед ними как на ладони. Но тайны комнаты на этом не заканчивались. Глорфиндел лёг на кушетку с бокалом медовухи, который он прихватил с собой, и уложил Синда себе на грудь. Леголас так и застыл с открытым ртом. Влюблённые лежали под мириадами звёзд. Они сияли так же ярко, как в ту ночь, когда эльфы пробудились у озера Куйвиэнен. Перед ними простирался ночной Лориэн, а снизу доносились отголоски музыки, но в этом укромном уголке создавалось впечатление, что они единственные эльфы в Золотом Лесу. Одни в целом мире.
Леголас лежал на плече Глорфиндела, любовался звёздным небом и ощущением тепла и безопасности, которое дарили объятия его лорда. Это было настолько больше, чем всё то, о чём он когда-то смел мечтать. Красоту этого момента было невозможно передать словами, её можно было лишь почувствовать. Слова в этот миг были излишни.
Глорфиндел сделал глоток из кубка и поцеловал Леголаса, предлагая тому разделить с ним вино в поцелуе. Поцелуй вышел долгим, изучающим, невероятно нежным, но стоило им оторваться друг от друга, как в глубине зелёных глаз зажглись демонические огоньки. Шершавые пальцы скользнули по бархатной щеке и зачарованно провели по влажным полуоткрытым губам, словно умолявшим поработить их.
— Эру! Как же ты красив… Стоит мне подумать, что я мог никогда не узнать тебя… Когда я вспоминаю о том, какой пустой была моя жизнь без тебя, мне становится страшно. По-настоящему страшно. А ведь я не знаю страха и сомнений.
Глорфиндел снова впился в губы Синда, словно решил удостовериться в том, что он настоящий, из плоти и крови, а не иллюзия, вот только теперь этот поцелуй был клеймящий, страстный, лишающий дыхания и воли, порабощающий душу… Когда Глорфиндел перестал насиловать его рот, уже сам Леголас был готов изнасиловать Глорфиндела.