— Ты хочешь загладить вину перед мальчиком, взяв его в законные мужья! Но всё, чего ты добьёшься этим опрометчивым поступком, это того, что ты ранишь его и себя ещё сильнее! Посмотри на себя?! Во что ты превратился, мой лорд? Лорд Глорфиндел, которого я знал, никогда не поступил бы так с невинным эльфёнком! Мой лорд — не насильник, не мучитель и не безжалостная эгоистичная скотина!
— Я много чего натворил, Эллонур. Но только не это… — рыкнул на взбешённого Эллонура бывший любовник. — Я взял Леголаса в мужья не из чувства вины, а потому что люблю его!
— Ты любишь лишь одного эльфа, Глорфиндел. Ни для кого другого в твоём сердце места больше нет и никогда не было, — печально улыбнулся Эллонур и нежно погладил льва по золотой гриве. — Между нами много чего было, но мы всегда были честны друг с другом… Ты не сможешь обмануть меня. Только не меня…
— Просто загляни мне в глаза, Эллонур, и ты поймёшь, что я не лгу, — Глорфиндел сжал руку, гладившую его по волосам, и заглянул в печальные карие глаза. Родные глаза. — Я его, а он мой. Это намного больше, чем ты можешь себе представить. Мы связаны с ним красной нитью, что тянется сквозь века. Её не смогло разорвать ни время, ни смерть, ни тяжкие испытания, выпавшие на нашу долю. Возможно, это больная любовь. Но это любовь.
Эллонур презрительно хмыкнул, но сделал то, о чём попросил его бывший любовник. Он посмотрел — действительно посмотрел! — Глорфинделу в глаза и отшатнулся от него, как будто увидел призрака в омуте зелёных глаз.
— Это невозможно! — выдохнул мертвенно-бледный Эллонур. — Как?.. Как это может быть правдой?! Я вижу… его в твоих глазах!
— И я вижу себя в глубине его глаз. Эта свадьба всего лишь формальность, наши души связаны клятвами уже много веков назад. Он нашёл способ сдержать клятву, данную мне. Теперь настал мой черёд сдержать мою. Ты всё ещё сомневаешься в искренности его чувств ко мне?
Растерянный Эллонур медленно покачал головой, пытаясь собраться с мыслями и осознать увиденное.
— Прости, — наконец выдохнул бывший. — Я не хотел обидеть. Просто волновался за тебя…
— Я не злюсь, Эллонур. Я бы тоже волновался, будь я на твоём месте… — нежно погладил по щеке совершенно потерянного и сбитого с толку любовника лорд Гондолина. — Я переживаю за тебя, Эллонур.
— Нет! — шарахнулся от него в сторону мужчина. Тонкие губы скривились в горькой усмешке. Так много боли и ран… Так много шрамов на сердце. И Глорфиндел оставил ещё один, сам того не желая. — Не прикасайся ко мне. Испачкаешься. Я грязный…
— Эллонур, позволь мне… — хрипло прошептал Глорфиндел.
— Помочь? — горько улыбнулся Эллонур. — Я приходил к тебе за помощью, но ты отказал мне, друг… Хотя нет, не друг. Не друг и не любовник. Это даже к лучшему. Не люблю всё, что начинается с приставки экс.
— Мы всё ещё можем быть друзьями, Эллонур. Ничего ведь не изменилось! — ядовитый пепел осел на губах Глорфиндела. Мужчина шагнул навстречу бывшему любовнику, в попытке обнять, утешить, растопить этот лёд…
— Ты изменился, Глорфиндел, — покачал головой Эллонур и сделал шаг назад. — Знаешь, там — в подземелье лесного короля — бывали плохие дни и очень плохие. То были дни, когда я узнал, что значит, страдать; что значит, стыдиться; что значит, отчаяться. Когда было нестерпимо больно, я закрывал глаза и думал о тебе. Воспоминания о тебе помогали мне вставать по утрам с холодного пола, продолжать дышать и бороться. День за днём я вёл войну с собственным сердцем, потому что мой лорд Глорфиндел — не предатель. А значит, и я не имел права предать мой народ. Предать тебя. Ведь как бы я смог смотреть тебе в глаза после такого.
— Мой стойкий оловянный солдатик, — еле слышно прошептал Глорфиндел. Как давно он не произносил этих слов вслух.
— Стойкий оловянный солдатик на проверку оказался не таким уж и стойким, — горько усмехнулся Эллонур и встряхнул головой. Красивый гордый эльф сейчас казался каким-то нескладным и угловатым, как подросток. — Я вернулся, Глорфиндел, и посмотрел тебе в глаза. Я тосковал по тебе, я провёл два года в плену, а ты смотрел сквозь меня, весь такой счастливый, с новой хорошенькой пассией под боком и сыном на руках, и мечтал поскорее избавиться от проблемного бывшего. А я-то глупый думал, что хуже, чем на допросе у Трандуила, уже быть не может… Знаешь, что такое отчаяние, Глорфиндел? Я вот изучил все его оттенки. Последняя степень отчаяния — это когда ты начинаешь сомневаться даже в том, что ты есть. Скажи мне, кто я для тебя теперь? Пустое место, грязь под ногами, один из многих, кто согревал твою постель?
— Эллонур, ты мой друг! Да пойми же ты, я не могу помочь тебе! — взмолился Глорфиндел и попытался сломать стену, что выросла между ним и родной душой. Хотя нет… Теперь уже чужой и далёкой. — Ты дорог мне, как и прежде. Но моё сердце, равно как и моё тело больше мне не принадлежат. Теперь я его, а он мой.