Шквал мог бы поклясться, что не видел прежде этого человека. Сталкер как сталкер – между тридцатью и сорока, настороженный взгляд, фигура тренированного бойца (так хилых и расслабленных в Зоне, считай, и нет) и недобрый прищур. Морщины у уголков губ, мускулистая шея с золотой массивной цепью и уходящим вниз под воротник шрамом.
А, черт! На тыльной стороне ладони чужака скалилась фиолетовая татуированная ухмылка мертвой головы.
– Извини, но с вами, «черепами», пересекаться как‑то не доводилось… Может, тебе кто другой нужен?
Представитель одной из самых опасных группировок Новой Зоны ничуть не смутился, хотя, кажется, был озадачен, что с ним говорят без обычного страха.
– Нет, таки не ошибаюсь. А ты, браток, Шквал, я так понял? Или обознался?
– Я‑то Шквал, а тебя что‑то не припомню.
– Ну, извини, не представился. Гвоздодер я, а команду ты, вижу, и так угадал.
– Гвоздодер, значит? Наслышаны, – нарочито сухо бросил Шквал. – Так какие претензии?
– Да что ты, брат! Какие претензии?
Гвоздодер был само добродушие. Можно было даже решить, что слухи насчет его погоняла, полученного потому, что в разговорах с пленными этот человек часто использовал в качестве орудия убеждения данный прозаический инструмент, сильно преувеличены.
– Дело у нас есть. Как раз для вас, парни.
– И какое же у
– Надо один артефактный оружейный боекомплект перетащить на ту сторону. Тихо и без шума. Возьметесь? Десять кусков, а? И дело‑то плевое… Но как раз для «водяных». Да что мы стоим? – широко улыбнулся «череп». – Зайдем в бар здешний, размочим тему, тут пивко хорошее! Или по стакашке прозрачного?
– «Гидра» по пятницам не подает! – зло бросил Шквал, уже садясь за руль.
– О’кей, – зловеще бросил хмырь. – Ну, смотри, тебе жить…
– Исчезни… Не доводи до греха… – процедил сталкер, выжимая сцепление.
Глава 6
…В воздухе появились клубы белого тумана, сгущавшиеся с каждым мгновением.
Внезапно прямо перед «Зарей», метрах в двадцати всего, из воды поднялась фигура женщины и как ни в чем не бывало зашагала по воде.
В утренней дымке подробностей разглядеть было нельзя, разве то, что у незнакомки стройная фигурка, голубоватый оттенок кожи и длинные платинового оттенка волосы, рассыпавшиеся по нагим плечам.
Стоявший на руле Бур резко вывернул штурвал и с перепугу присел, ошалело тараща глаза.
Видение женщины, продержавшись несколько секунд, исчезло, и сталкер, успокоившись, завертел штурвал обратно.
– Кто бы это мог быть, брат? – поинтересовался пришедший в себя Бур у старшего товарища.
– Откуда мне знать? Гражданка не представилась, как ты сам, наверное, заметил… – ухмыльнулся Шквал.
– Скажешь тоже… – насупился матрос и мечтательно пробормотал: – Платьишко на ней было короткое,
Шквал пожал плечами. На призраке, или что оно такое там было, лично он не разглядел ни клочка одежды. Но в Зоне такое случалось – что один видел не то, что в это же самое время созерцал другой.
– Поменьше о бабах думай, особенно о
– А чего? Уж и подумать нельзя! – резиново ухмыльнулся Бур. – Что худого – с бабой лечь? Хоть со здешней… Не с мужиком же или зверушкой какой…
И вновь ненатуральная ухмылка.
– С такой если ляжешь, то не встанешь… – бросил Жук. – Я слыхал, попадаются на
– И не искали? – поднял брови Бур.
Молчавший до того Сучок посмотрел на него как на дурного:
– Да где тут найдешь? В Зоне если пропадают, то с концами. – И добавил, мрачно вздохнув: – А я, признаться, до последнего не верил в эти сказки. Ну, раз такое дело…
– Чертов квадрат есть Чертов квадрат! – веско добавил появившийся на палубе Спрут.
Шквал молча кивнул. В самом деле, искомое лежало именно в Чертовом квадрате – самом загадочном и неприятном куске Московского моря с его жуткими мутантами, непонятными аномалиями и прочей… чертовщиной. Тут Внешнее кольцо переходило в настоящие глубинные локации Московской Зоны.
* * *
Час назад они пересекли узкий Собачий залив.
Пару раз огибали небольшие ледяные поля – след открывшихся на мелководье аномалий вроде «хладок» или «снегурок».
Миновали деревню Сосенки – десятка полтора деревянных домов, поднимавшихся по склону яра.
За заливом в лучах солнца они увидели несколько рыбацких лодок, которые лежали в дрейфе, – немногочисленные самоселы выживали как умели. Лишь светили на мачтах фонари, которыми местный люд подавал сигналы, если дохла радиосвязь.
А час спустя Сосенки, до которых было не менее десятка километров, как ни в чем не бывало стояли позади, словно от них и не отходили. Правда, виделись они совсем не в той стороне, где им следовало быть.
