– Как стало известно, шейх Аль‑Нусри, чтоб его шайтаны драли, решил расширить зону джихада на наш Северный Кавказ, как будто нам и своих малахольных там не хватает… Подбросить, так сказать, огоньку… Для чего даже пожертвовал три штуки «Зульфикаров». А у нас самолетов и без того не так много.
Адмирал скривился, как от зубной боли.
– Их в ближайшие дни в строгом секрете погрузят на корабль, отходящий на Кипр или в Грецию, а уже в море перегрузят. Ваша задача – перехватить груз до момента перегрузки. А товарищ Барсуков вам в этом как раз и поможет, потому как проходил обучение на курсах артефактной спецтехники. Не так ли, капитан третьего ранга?
– Товарищ адмирал, разрешите обратиться? – осведомился Барс. – Именно как ответственный за… м‑м‑м… техническую часть операции хотел бы знать, а собственно, почему нельзя просто привлечь к делу нашу морскую группировку, ну или пнуть этих наших местных друзей?
– Ситуация складывается сложная. Мы сами на раннем этапе всего этого дела хотели надавить на Дамаск, – машинально назвал Корин столицу, хотя уже как пару месяцев правительство сбежало оттуда, – чтоб те отдали приказ задействовать сирийский спецназ или на крайний случай – авиацию. Но, к сожалению, мы не можем рассчитывать на сирийских военных. Им сейчас не до того, головы б сохранить. Кроме того, у них есть негласная договоренность с… «духами» о временном прекращении боевых действий. Ну и наше открытое вмешательство привлечет лишнее внимание к грузу и в случае неудачи дискредитирует Российскую Федерацию.
– Екарная политика! – фыркнула Быкова вполголоса.
– Вполне с вами согласен, товарищ старший лейтенант, – бросил адмирал. – Но так или иначе, все надо делать без лишнего шума. Поэтому вам придется переквалифицироваться в беженцев и сесть на корабль, на котором агрегат вывезут из страны. Охраны там практически не будет,
– Задача ясна, товарищ контр‑адмирал, – сказал Брагин. – Разрешите идти?
Адмирал подошел к иллюминатору и задумчиво уставился на море. Он смотрел на волны, но мысли его были явно далеко.
– Идите, товарищи офицеры, и приступайте. В вашем распоряжении ровно шесть дней…
* * *
– Ну что, братья‑сталкеры, пора, однако, и разойтись. – Голос Спрута оборвал его воспоминания. – Завтра в рейд…
Глава 9
Ветер, влетающий в настежь открытые окна бара, слегка побрякивал старой бамбуковой занавесью между общим и VIP‑залом и раздернутыми лиловыми портьерами. Под потолком вполнакала горели люстры в форме огромных пестрых бабочек.
Справа, за барной стойкой, занимавшей добрую треть торцевой стены, стоял, опершись обеими руками о полированный дуб, юный бармен. Он сосредоточенно наблюдал за перемещениями посетителей по залу, будто ожидая какой‑нибудь гадости с их стороны.
Народу в баре хватало. В основном тут собрались вольные бродяги, но люд был самый разношерстный. Кто в камуфляже, кто в штормовках и пыльниках; угрюмые одиночки и компании, даже развлекающиеся в том же составе, что ходили за хабаром; приблатненные бритоголовые качки, пившие водку из горла, и туристы, потягивавшие через соломинку «мохито» и «огни Москвы».
У лестницы вниз сидели две туристки и ели моллюсков, подцепляя их из раковин оструганными щепками (должными изображать китайские палочки для еды) и окуная в лимонный сок; а напротив них устроился сержант СВГО и хлебал суп‑ассорти из моллюсков, ракоскорпионов и мелкой рыбешки, обильно приправленный чесноком и розмарином.
В углу висел телевизор, соединенный со спутниковой тарелкой, и часть присутствующих с интересом наблюдали за экраном. Звук был установлен на максимум, но посетители громко говорили, орали песни, смеялись и просто о чем‑то между собой говорили.
Шла новостная программа – здешний люд смотрел все больше музыкальные шоу‑программы и комедии с «мылодрамами». А вот боевики категорически не уважал – крови, стрельбы и драк с погонями им и в жизни хватало. Но сейчас были новости.
– …Выражают протесты и требуют суда над виновниками расхищения средств, выделенных на помощь беженцам из Московского региона, – вещала миловидная девушка в строгом костюме.
За спиной ведущей растянулась цепь манифестантов. В их руках виднелись плакаты: «Воров и жуликов – под суд!»
Картинка сменилась. Теперь в кадре бесновалась толпа. Она накатывала на стену полицейских щитов и отползала назад. Над головами метались белые полотнища флагов, на которых русский витязь рубил нечто зеленое и усаженное щупальцами, жвалами, клешнями и еще черт знает чем, да еще вдобавок и скорпионьим хвостом.
