Двигались практически бесшумно, внимательно глядя вперед, не забывая вертеть головой по сторонам и используя скользящий шаг – в отличие от обычного на поверхность первым опускался носок, а вовсе не пятка, – так удавалось значительно уменьшить вибрацию по камню, которую могла услышать какая-нибудь тварь. Когда постоянно видишь гиен, застывших у шоссе и приложивших ухо к асфальту, можно научиться не только с мыса ходить, но и польку-бабочку танцевать, лишь бы она отпугивала кровожадных мутантов.
Над крышей с обгрызенным названием «Теплый Стан» снова тусовались шары, однако никаких сизых и сиреневых туч на этот раз не возникало. Небо оставалось привычно серым в облачной пелене.
Остановка. Вздернутая вверх рука, а потом Денис просто рухнул на асфальт, подчиняясь выработанному годами инстинкту, и завертел головой, выискивая опасность. Ворон залег примерно в метре впереди, оглянулся, выставил руку и поманил указательным пальцем. Жест был элементарным по простоте и понятным даже тем, кто к сталкерству не имел отношения. Впрочем, среди яйцеголовых и особенно их женской части постоянно находились те, кто возмущался и, соответственно, огребал от Зоны, которая к политесам относилась наплевательски, а замороченных всякой ерундой субъектов перевоспитывала очень быстро и иногда посмертно.
Денис осторожно, быстро и стараясь двигаться как можно плавнее – мутанты замечали резкие движения гораздо лучше, – подполз к Ворону и посмотрел в указанном направлении. Отсюда он мог разглядеть не много, видимо, как и напарник. Но когда идешь по одной стороне шоссе, а на другой копошится лужица тьмы, причем какая-то неоднородная, с временами выделяющимися и поблескивающими хитиновыми спинами, лучше действительно залечь и подумать.
Он вспомнил разговор про насекомых и прикусил язык: зарекался же говорить о всякого рода гадости в Зоне, и уже не единожды. Москва словно подслушивала, а затем демонстрировала, будто хвалясь, что у нее есть все.
– Ненавижу, – произнес Ворон одними губами.
Черные русские тараканы сами по себе были очень неприятными тварями – крупные, морозоустойчивые, наглые. Москвичи, которые называли себя коренными, утверждали, что у их бабок водились такие, которых не то что тапком – молотком не пришибешь. Глядя на копошащихся и что-то пожирающих или просто спаривающихся насекомых размером приблизительно с две ладони, Денис мог только ругаться матом – тихо и себе под нос, а еще лучше мысленно.
Ворон покрутил в воздухе указательным пальцем и приподнял бровь. Это означало: «Обойдем?» Если бы бровь он не поднял, Денис воспринял бы это как приказ, но напарник советовался.
Сходить с прямой и короткой дороги, петлять меж домов, в которых может таиться все, что только удастся и не удастся себе представить, было неприятно и весьма досадно. До КПП ведь рукой подать! С другой стороны, совершать марш-броски никто из них не стремился, да и не знали они, с какой скоростью бегают эти «тараканы» или умеют ли они летать: вполне могли отрастить крылья, Зона любит играть с рудиментами и наделять существ полезными навыками.
Денис кивнул, соглашаясь на обход. В конце концов, множество сталкеров гробанулись в Периметре из-за собственной лени, и становиться им подобными совершенно не хотелось.
Медленно, плавно и очень тихо они попятились назад, замирая, когда над общей массой копошащихся тел поднималась черная голова и будто бы оглядывалась – плевать, что у насекомых наверняка нелады со зрением, нарываться по-глупому не хотелось. Отползя так метров на пятьдесят и предварительно просканировав пространство, свернули в жилую зону.
Белесо-серые многоэтажные дома, несколько одиноко стоящих гаражей, новенькая детская площадка, бросающаяся в глаза яркими красками, очень похожая на ту, на которой играли эмионики в его сне. В маленьком пластиковом домике с синей крышей и красными стенами и на полосатой горке притаились «соловей» и «рой». В неработающем фонтанчике застыла «мертвая вода». Все просто и обыденно: Зона и ее новые обитатели.
Справа неожиданно запели. Ворон встал как вкопанный.
– После того, чему свидетелями мы оказались недавно, это уже было слишком, – произнес он и передернул плечами. – Терпеть не могу насекомых. Любых. Даже бабочек недолюбливаю.
Денис завертел головой и почти сразу заметил фигуру в камуфляже, только не городского, а лесного образца. На фоне серого асфальта, бетонных зданий и стекла, которым все еще поблескивали некоторые окна на первом и втором этажах, человек выглядел как нечто чужеродное.
– Может, галлюцинация? – предположил Денис, потом подумал, сосредоточился и покачал головой. – Нет, вполне живой. Только как такое пропустили в Периметр, я не понимаю.
– А я не представляю, почему такое чудо-юдо еще живо в Периметре, – откликнулся Ворон, – хотя… Зона любит, когда ее развлекают клоуны.
