– Давайте пойдем, а потом решим куда, – сказал Малахов. – Я почти уверен, что мы дальше этой комнаты без инструкций начальства не продвинемся. Это же всё поза и демонстрация пренебрежения к нам.
– Да, мы же не будем тут сидеть вечно? – Командир приготовился к решительным действиям. – Пойдем, остановят так остановят.
Но никто не остановил их ни в коридорах, ни на выходе из здания. Более того, на проходной военного городка, в котором, как оказалось, они находились, сонный дежурный просто махнул рукой: «Идите себе».
Пригородная станция Черное была пустынна и тосклива. Экипаж шестой космической станции, первой в мире проникшей через кротовую нору в неизведанную часть Вселенной, грустно стоял на платформе, совершенно ошарашенный тем, что они остались одни и никому до них нет дела. Тут еще начался мелкий дождь с ветром, и хотя над головами была шиферная крыша, капли залетали под нее и оседали противной моросью на одежде и лицах.
Электричек не было, касса, в которой можно было узнать хотя бы о расписании поездов, была закрыта. А телефон-автомат, висевший возле кассы, наотрез отказывался работать без специальной карточки. Когда уже назрело решение дойти под дождем до ближайшего места, откуда можно было бы позвонить, с небольшой круглой площади возле станции раздался протяжный гудок клаксона. Потрёпанный «УАЗ-Патриот-Сталкер» к дополнению к звуковому сигналу помигал фарами.
– Так, мне кажется, за нами приехали, – сказал Малахов. – Катя, идем, я тебя познакомлю. Ну, а вы чего стоите? Пошли! В этой машине места хватит на всех.
Когда до «УАЗа» оставалось метров десять, открылись передние двери и навстречу экипажу вышли два человека.
– Ну что, Андрюша, – домой поедем. – Вадим Малахов обнял сына. – Только сначала остальных развезем. Тут их уже давно автобус дожидается. А то мы от самого Монино за вами гонимся, никак догнать не можем.
– Пап, познакомься, – Андрей отступил чуть в сторону, – это моя Катя. Катя, ты же со мной поедешь?
– Что ты спрашиваешь, Андрюша? – вмешалась в разговор Клава, естественно, за рулем «Патриота» была она. – Конечно, поедет.
Уже позже, трясясь по проселочной дороге на задних сиденьях «УАЗа», Андрей тихонько спросил у сидящей рядом Кати:
– А что ты сказала ему, ну, Пыли?
– Какая разница, главное, что он понял.
– Но все-таки?
– Да простые вещи. Что кроме страха, который убивает нас, есть ещё что-то другое, что спасает. Да ты догадался, наверное, и сам.
Малахов молча обнял Катю за плечи и прижался щекой к ее стриженой пушистой макушке. На мокрое ветровое стекло «Патриота» с размаху влепился алый кленовый лист. Стеклоочиститель подхватил его и потащил за собой по дуге. Вправо-влево, вправо-влево. Андрей отстраненно следил за листком взглядом, наслаждаясь покоем и умиротворением. Потом спросил:
– А почему осень?
