– Ради тебя, – поправил ее пилот, не отрываясь смотря в глаза.
– Что? – недоуменно нахмурилась Титова.
– Я погиб не
Титова вздрогнула, отпрянула, словно от удара током.
Ей никто и никогда не говорил ничего подобного. Искренность Жени подействовала на Василису особенно – испугала ее. Возможно, потому, что долгие годы, крутясь в обществе бизнес-акул, где никому и никогда не принято доверять, она перестала в нее верить. Уже давно для нее это чувство стало каким-то мифическим. Ему еще есть место в сказках, романтических комедиях, на театральных сценах, но никак не в жизни.
Но сердцем она понимала – Женя не врет. Не ради простой поддержки это было сказано, не для того, чтобы помочь и не чувствовать себя виноватым, а потому что он искренне хочет хорошего.
Они поднялись с пола. Василиса выпрямилась и вздохнула полной грудью. О недавней истерике и происшествии напоминали только красные, заплаканные глаза, упавшие при суматохе вещи со стола, и стулья.
– Пойдем, за ночь надо многое решить.
– Подожди.
Слова, брошенные в спину, заставили Женю остановиться в дверях и обернуться. Он одним взглядом задал вопрос.
– Спасибо тебе. За все.
Едва заметно кивнув в ответ, Фролов еще несколько секунд смотрел на Василису, пытаясь запомнить ее именно такой – настоящей, открытой и по-женски слабой. Ему и неожиданно собравшейся команде предстояла бессонная ночь.
Далеко за полночь, когда все выяснили между собой отношения, а Виктор, под глазом которого проявилась гематома, начал разговаривать с Женей, они собрались перед тяжелой железной дверью, ведущей в оружейную. Привел их туда с разрешения Хана – Марио.
– Значит так, – серьезно заговорил сталкер, встав перед дверью и скрестив руки на груди. – Хан разрешил взять все самое необходимое для перехода, но просил не наглеть. Заходим и под моим присмотром экипируемся. Вопросы есть?
– Есть.
Сталкер медленно повернулся в сторону Василисы и кивком головы предложил задать вопрос.
– Почему у тебя такое прозвище странное – Марио? Ей-богу, я уже сутки ломаю голову.
– Много будешь знать, быстрей помрешь. Слыхала о такой поговорке? – без злобы в голосе ответил ей мужчина.
– Да он в Сокольниках, во время задания, в люк провалился, а скобы все прогнили и выбраться самостоятельно не смог. Пока подмогу ждал, больше суток в коллекторе просидел, вот и прозвище у него оттуда.
– Ты не можешь вообще молчать, да? – Марио прожигающим взглядом посмотрел на Висту. Но получив в ответ очаровательную женскую улыбку, быстро растаял и, приложив к электронному замку пластиковую карту, отошел от двери.
– Ладно, проходите.
Одна за одной загорелись лампы, освещая большое помещение с низкими потолками. Условно оно было разделено на три части – в первом отсеке в металлических шкафах, закрепленное на сепараторах, хранилось оружие членов группировки, поэтому Марио сразу повел мимо, туда, где стояли деревянные ящики с цинками. Некоторые, не вскрытые, еще пахли деревом. Патроны – пистолетные, ружейные, винтовочно-пулеметные, промежуточные. Гранаты – от основного назначения до зажигательных, Женя даже обнаружил несколько противотанковых РКГ-3. Пилот прошел дальше, к стеллажу с холодным оружием. Из многообразия ножей, Женя узнал только «Шторм», «Катран», «Шайтан» и «Смерш». Хотя он и слышал шуточную статистику о том, что самое популярное оружие убийства после «калаша» – кухонный нож, искусство ножевого боя для него было чуждо.
– Для твоего «немца» здесь патроны, – заметив, что Женя занят рассматриванием ножей, Марио указал на ящик.
Бросив прощальный взгляд на стеллаж, Евгений принялся набивать пантронташ, ни на секунду не забывая просьбу Хана не наглеть. Киконин рядом не скромничал, но не алчность стояла за этим, а рационализм. Им уже приходилось сталкиваться с мутантами, которых можно щедро нашпиговать свинцом, а тем это словно слону дробина. Две «лимонки» и патроны к «кольту» также отправились в подсумки.
