Подбежав к Анатолию Петровичу, Антон выхватил саперную лопатку и принялся колотить по раковине, там, где начиналось соцветие щупалец. Сталкер с десантниками занялись змеевидными отростками, остервенело кромсая жилистую плоть монстра. Вскоре общими усилиями Жузнева удалось освободить. Побежденная тварь разжала клюв и скрылась в воде.
– Что это было? – тяжело дыша, справился сталкер.
– Вроде ортоцерат, если не ошибаюсь, – удрученно наморщил лоб начлаб.
– Именно, Антон Викторович, именно, – простонал несчастный доцент.
Видно было, что ему изрядно досталось от чудища ордовикского периода. Нога сильно кровоточила. Из нее был вырван большой кусок плоти. Жузнев нуждался в срочной медицинской помощи. Десантники подхватили его под руки и потащили к выходу.
– А вот и хозяева плантации явились, – озабоченно произнес Дракон, хватаясь за «Абакан».
– Где? – повернулся туда, куда указывало дуло сталкерского автомата, Арсеньев и тут же получил сильнейший удар чем-то тяжелым по голове.
Последнее, что успело зафиксировать его меркнущее сознание, были слова Дракона, донесшиеся сквозь автоматную пальбу:
– Держись, Антоша, на свете два раза не умирать!..
– Что у нас с поставками? Японцы принимают наши условия? – Человек в бесформенном плаще говорил тихо, едва шевеля губами, словно опасаясь, что его кто-то подслушает.
– Принимают, – кивнул немолодой уже мужчина в защитном комбезе. – Ты был прав, Ятаган, что приказал не уступать. Двадцать пять тысяч евриков за килограмм «адской пыльцы» заплатят как миленькие. Но Окуяма-сан требует, чтобы поставки были регулярными, а не как сейчас – от случая к случаю. Кроме того…
– А больше он ничего не хочет, этот твой Обезьяна-сан? – желчно прокомментировал собеседник. – Впрочем, хорошо, Мамед, пусть будет так. Тем более, что на «пыльцу» покупателей не так уж много. Ладно, с этим ясно, а как обстоят дела с трафиком через Южный КПП?
– Есть трудности, – с сожалением ответил немолодой. – Подкупать вояк становится все труднее. Особисты лютуют, военная полиция перекрывает дыры в Периметре. Да и «сапоги» вошли во вкус, денег требуют все больше. Но и это решаем…
– Уверен, Мамед, у тебя все получится, – едва улыбнувшись, похвалил его босс. – Теперь о главном. – Он задумчиво пожевал губами. – Твоя команда готова?
– Практически да, – чуть замялся человек в комбинезоне.
– Что значит «практически»? – внезапно повысил голос тот, кого называли Ятаганом. – Да или нет?
– Люди набраны. Все знают свое дело. На каждого подобран хороший «поводок» – троим вообще на Большую землю ходу нет. Но…
– Так что же «но»? – Голос Ятагана звучал мягко, почти дружески, однако Мамед почему-то ощутил, как вдоль позвоночника пробежал холодок.
– Но они не очень хорошие специалисты, – вымолвил он с виноватой улыбкой.
– Даже американец? – приподнял брови главарь клана.
Мамед уныло кивнул.
– Ты же понимаешь, шеф, в этой области биологии хорошие специалисты на особом учете у сами знаете каких «контор». Ты ведь сам настоял искать среди неудачников и сошедших с дистанции… – забормотал он.
– Но я же не говорил, что тебе надо собирать всякое отребье, вышвырнутое за глупость и непригодность! – внезапно рявкнул, приподнимаясь с места, Ятаган. – Я тебе говорил такое? Говорил или не говорил?!
Он впился взором в сжавшегося собеседника.
– Слушай, друг, а может, ты пытаешься меня обмануть и просто скрысил денежки, выделенные на вербовку? – усмехнулся сектант. – Имей в виду: узнаю –
– Чито ви, шеф! – прижал руки к груди испуганный подчиненный, в речи которого прорезался акцент – видать, от страха.
– Короче, когда эти твои недоделки готовы будут приступить к работе? – припечатал главарь.
– Еще через пару месяцев…
– Ты меня расстраиваешь, парень. – Человек в плаще прошелся по кабинету, остановился в дверях. – Три недели – или пеняй на себя!
– Сделаю, господин! – закивал Мамед.
– Еще повелителем меня назови! – усмехнулся Ятаган. – Ладно, не трясись ты так, дружище! А хочешь анекдот? – И уставившись на подчиненного, продолжил: – Звонит новый русский старому еврею в Израиль и говорит: «Папа, дай денег, я обанкротился!» Ну, бывай…
Распрощавшись с гостем, Ятаган отправился вниз – предстояла еще одна важная беседа.
Сознание возвращалось медленно. Тело болело, во рту ощущался мерзкий металлический привкус, но голова хотя и трещала, но была довольно ясная.
– О, наш поросеночек очнулся!
Антон кое-как открыл глаза и попробовал сесть. Руки были скованы за спиной. В помещении царил полумрак. Над головой навис низкий бетонный потолок. По сырым стенам ветвились трубопроводы, вились гирлянды кабеля, горевшие вполнакала лампы отбрасывали косые тени.
Напротив него на корточках устроился низкорослый коротышка в черном комбинезоне.
– Как чувствуешь себя, бродяга? – глумливо осведомился он.
– Спасибо, – ответил Арсеньев, не повышая голоса, – вашими молитвами…
– Это вряд ли, наши молитвы не про вас, ничтожные! – было произнесено в ответ.
