– Чего? – не понял сержант.
– За маму прошу. Если вы нас не отпустите, она не выживет.
– Что за херня, – обозлился военный. – Завязывай ныть и надевай хомуты! Раньше о матери надо было думать – прежде чем в Зону лезть!
– Ну, вы что, не понимаете?! – голос Валеры неожиданно набрал силу. – Да не сдалась мне эта ваша Зона! Я хочу мать спасти! Мне нужно только один артефакт найти, и я сразу уйду! Вот ты… ты разве не сделал бы то же самое для своей матери? Ну, нет у нас денег на операцию! Нет! А всего один маленький артефакт поможет! Да пойми же, сержант! Ну хочешь, я сам потом сдаться приду?
– А… – многозначительно произнес военный. – Мать говоришь?
Валера же опустил голову и печально ответил:
– Да… мать.
– А не проще было у спекулянта купить? – произнес сержант уже без былой злости.
– Нет, – все так же обреченно сказал Валера. – Он такую цену зарядил, что мне за пять лет не заработать! Артефакт сейчас нужен. А у меня вот… все, что есть… нам с дядей на обратную дорогу только.
Он сунул руку во внутренний карман и доверчиво вынул небольшую пачку денег, сложенную из купюр разного достоинства. Сержант бросил оценивающий взгляд и воровато посмотрел по сторонам. Потом шагнул к Валере, накрыл деньги ладонью в кожаной перчатке с обрезанными пальцами и хотел взять всю пачку.
– Но как же мы обратно?.. – Валера не выпускал купюры.
Военный подался вперед и негромко проговорил ледяным тоном:
– Как? Да мне плевать как! Найдешь не один, а два артефакта… Или может, хочешь, сейчас с нами пойти?
После этих слов деньги беспрепятственно перекочевали в карман к сержанту.
– Так это что, твой дядя?
– Да, дядя Сер…
– Тихо! – оборвал его сержант. – В Зоне имен не называют.
– Так вы нас отпустите? – поднялся наконец на ноги Валера.
В этот момент военного вызвали по рации. Голоса слышно не было, но сержант приложил пальцы к наушнику и сказал:
– Гроза один на связи. Прием. Да. Нарушение возле восьмой отметки. Два человека. – Потом выслушал ответ, перевел взгляд на Валеру с Барсом и сказал невидимому собеседнику: – Нет, преследование считаю нецелесообразным. Нарушители уже далеко. Продолжаю патрулирование. Конец связи.
Валера расплылся в искренней улыбке. Барс едва верил, что все обошлось.
Сержант не ответил, махнул рукой своим людям и сказал:
– Пошли, мужики.
– А оружие? – спросил Валера. – Оружие оставите?
Барс поражался дерзости своего нового знакомого.
– Чего? – фыркнул сержант. – Парни, вы слышали этого дебила? Ты мне должен спасибо сказать, что я добрый сегодня и отпускаю вас, а не оружие клянчить.
– Спасибо, – снова понурил голову парень.
– Вот так-то. Ну все, валите отсюда и на обратном пути лучше мне не попадайтесь. Хотя… – военный пожал плечами, – если при хабаре будете, я от сувенира не откажусь.
Патрульные дружно заржали.
– Когда пойдем назад, чтобы вас тут не было.
Когда патруль скрылся за деревьями, Барс, наконец, перевел дыхание. Валера смотрел на него с торжествующей улыбкой. Ни тени печали на лице, ни следов от слез, а ведь казалось, что они текли чуть ли не в три ручья.
– Эт что сейчас было? – спросил Барс.
– Великая сила искусства! – ответил Валера. – Я разве не говорил?
– О чем?
– Я – актер.
Олег Говорков не помнил, сколько уже времени он сидел так: на крохотном пяточке земле, окруженном ощутимо вибрирующими аномалиями, безвольно опустив руки, свесив голову. Из затягивающегося разреза на правой части груди торчал перламутровый край нового артефакта. В момент вживления Олег вдруг почувствовал резкую физическую слабость, такую, что не мог пошевелиться, но при этом обрел невероятную четкость сознания. Видимо, к чему-то подобному стремятся йоги, когда пытаются достичь состояния, при котором дух может отделять от тела. Вот и сейчас Олегу казалось, будто он покинул свою бренную плоть. Что стоит, возвышаясь над самим собой, оглядывая себя сверху. Изодранная, свисающая лоскутами одежда вся в пятнах высохшей крови, застрявшие в волосах сухие листья и иголки… Выглядел он ужасно, но это его мало волновало. Ведь под лохмотьями, в которые превратились его куртка, рубашка и брюки, уже почти не было ран. Гангрена отступала, от заражения осталась лишь чернота под ногтями и онемение до локтя. Но Олег не сомневался, что и эти симптомы скоро пройдут.
Новое необычное состояние, подаренное свеженайденным артефактом, позволяло не просто видеть аномалии, но и различать, что происходило внутри них: силы, действующие в гравитационных ловушках, выглядели дымчатыми завихрениями, ядовитые споры «пакли», свисавшей с дерева в стороне справа, искрились золотом, а за ней раскинулась тончайшая электрическая паутина «шокера».
Теперь Олег настолько ясно видел аномалии, что мог без опасений ходить вдоль их границ. Да что там ходить – бегать! Он раньше слышал о таком. Называли подобные ощущения «блаженной слепотой». Ее испытывали многие из тех, кто впервые входил в Зону, но далеко не все. Сталкера Брига, например, этим подарком Зона обделила, зато теперь он – Олег Говорков – получил сполна.
