– Понял. Смотри, как бы ты у меня не понял потом, псина. Земля круглая, судья добрая, а я молодой, – медленно, с нехорошей ухмылкой проворчал Гоша, сверля Бонда взглядом.
– Жри давай. – Лейтенант пожал плечами и пододвинул контейнер с макаронами.
– Круглая, это ты правильно сказал. – Я тоже улыбнулся, взглянув прямо в глазки Чиста. И ухмылочку стерло, замер Гоша, отвел лицо, начал торопливо поглощать ужин. Бонд повел стволом, и Чист, уже молча, подхватил контейнеры и вышел из клетки. Я оттер его от входа в домик, указал взглядом, куда отойти, и он не увидел ни костра, ни Пенки.
– Э-эх… Зона, Зона, матушка, – по-волчьи запрокинув в небо голову, сквозь зубы начал причитать Гоша. – Смотри, красивая, что творится у тебя под небом. Сталкер сталкера в тюрьму сдает, с псами водится. Что за времена пошли, мать вашу. Уроды.
– Чист, не затягивай. Прогулка у тебя короткая, и вывели не за тем, чтоб ты в небо скулил и кусты нюхал. – Бонд сплюнул. – Заканчивай театр, и пошли уже.
– Как же я вас, гады, ненавижу, – выдохнул Чист. – Вот что вам, уроды, дома не сиделось? Какого черта вас сюда понесло? Всю жизнь мне испоганили… вам-то хорошо, твари. Вам не сидеть. Своими бы руками удавил.
– Ты все? – спросил лейтенант.
– Да, я уже все. – Чист злобно сплюнул. – Был Чист, да весь вышел. Кончился. Теперь или сдохну, или небо в клеточку. Тва-ари… по живому режете, гады. Вас бы на мое место, козлы. Н-ненави-ижуу…
– Слушай, ну будь ты мужиком хоть на кропалик, – покачал головой Бонд. – Не мальчик, поди. Знал, куда лезешь, знал, что за это бывает. Сам вляпался, вот и не ной, как институтка на зачете. Лучше спасибо скажи, что пуля мимо, дурак.
– Он тоже знал! – рявкнул Гоша, показав на меня пальцем. – Он тоже сталкер! И баба его сталкерша! Что, клоун, думаешь, если они сейчас за тебя, то завтра они тебе же башку не свернут? Они по Зоне шастали мимо твоих блокпостов, и тебя вертели по-всякому много лет, и стреляли в тебя, дурака в фуражке. Стопудово стреляли! А теперь вы типа друганы стали! Охренеть! Псы поганые!
Гоша сплюнул пену и, дико вытаращив глаза, захрипел:
– Он такой же, как я, как Бача или Киря, которого он завалил. Такой же! Почему мне в тюрьму, а он, сука, на свободе? Почему, твою мать?! Я всех вас, падлы, за собой в тюрягу утащу. Всех! Где справедливость, с-суки?
– Справедливости захотел? – Бонд поднял бровь. – Так вот же она, раз просишь. Лопай, не обляпайся.
И военный дал коротким, злым ударом Чисту под дых.
– Это тебе за белый флаг.
Второй удар пришелся коленом в лоб, когда Чист, тоненько захрипев, согнулся пополам.
– Это – за наркоту для людей и пушки для бандитов.
Сложив кулаки в замок, Бонд обрушил удар по спине Чиста, и тот свалился на бок, извиваясь на земле.
– А это – за гнилой, поганый твой язык. Носи на здоровье. Еще раз хотя бы вякнешь, гнида, или косо посмотришь – столько справедливости насыплю, на телеге не увезешь.
– Что тут происходит? – послышался громкий вопрос Профа. – Лейтенант Бондарев! Немедленно прекратить! Вы что творите?! Отставить!
Бонд, взявшийся нездоровым, плитчатым румянцем, порывисто вздохнул, сверкнул глазами и с досадой махнул рукой.
– Есть отставить.
– Я не позволю избивать человека, каким бы он ни был, – жестко, со сталью в голосе отчеканил профессор. – Бонд, уйдите к костру и успокойтесь.
– Есть, – буркнул лейтенант и совсем тихонько добавил: – Лунь… присмотри. Не оставляй гада с профессором. Мало ли.
– Посмотрю, – кивнул я, и Бонд ушел.
– Лунь, а вы что стояли? – уже мягче спросил профессор. – Недопустимые вещи, сталкер. Не-до-пус-ти-мые! Сильно ему досталось?
– Нормально получил, но жить будет. – Я наклонился к Чисту, прихватил его за шиворот и поставил на ноги, но тот снова согнулся, держась за живот. – Бонд держался долго, профессор.
– Понимаю. Но все равно так нельзя, самим в зверей превращаться, – вздохнул Проф, зашел с другой стороны и прихватил Чиста под плечо. – Понесли. Ай-ай-ай. Словно глупые, невоспитанные дети, честное слово.
– Попробуйте только сказать, профессор, что меня не избили… – прохрипел Гоша, вися на наших руках. – Вы свидетель… и Лунь видел… он мне печень разбил, г-гад… все пусть теперь по закону…
– Цела будет ваша печень, Чист, – холодно заметил профессор. – А жаловаться – ну что же, ваше право, жалуйтесь. Удивительно, как это вы сразу про закон вспомнили, Гоша. Только учтите, что при разборе всех полетов я не буду на вашей стороне.
Уложив стонущего Чиста на матрас, мы защелкнули замок клетки и закрыли задние двери «зверинца». Проф вздохнул, осмотрел вездеход и вернулся к костру, а я, дождавшись, пока немного стемнеет, обошел здание по кругу. Нет, похоже, что отсветов огня будет не видно – стены и вездеходы надежно закрыли костерок. Мимо, совершенно не обращая на меня внимания, протрусил огромный серый пес Пенки. Второго я заметил уже вдалеке – мутанты натурально «патрулировали» территорию. Ну, это и к лучшему… хоть и маловероятно, что группа мародеров посетит свой схрон в ближайшее время, но исключать такой возможности не стоит.
