Многие думают, что техникой надо овладевать, только работая на машине. Они делают ошибку. Скажу без хвастовства: я даю большую выработку потому, что овладел техникой дела.
Как я работаю?
Я стараюсь применяться к углю. Когда прихожу в забой, прежде всего оглядываю свое рабочее место, продумываю, как лучше взять уголь.
Иногда уголь идет струями, а иногда залегает прослойками. Если уголь идет струями, тогда я делаю заборку, то есть пробиваю щель сверху и снизу. Пласт угля выпячивается, как бы вздувается, и тогда его легче сбить.
Если уголь идет прослойками, тогда я выбираю самый мягкий прослоек: он у нас называется зольным, он похож на сажу и легко дробится. Многие, особенно новые рабочие, думают, что все дело в том, чтобы крепче ударить. А мы, старые забойщики, знаем, что главное в том, куда, в какое место ударить, как делать заборку, чтобы уголь затем падал целыми слоями.
…Работая на шахте, я стараюсь передать свой опыт другим. Вот и сейчас: у меня работает ученик Золотарев, недавно пришел из деревни. Работает пять дней, но уже имеет успех.
Помню я, когда впервые пришел в забой, некоторые забойщики, видя мои старания, посмеивались: много, мол, таких «старательных» здесь было, да ничего не вышло. Нет, вышло!
Теперь новому рабочему легче: его обучают, и при желании он может быстро научиться».
Так Изотов сам раскрыл свои «секреты». Каждое его слово было проникнуто одной мыслью: то, что делаю я, может сделать любой другой.
Статья Изотова произвела подлинную сенсацию, вызвала небывалый резонанс. И меньше всего, конечно, мог это предвидеть сам Изотов.
По приходе в Донбасс номера «Правды» за 11 мая Изотову не стало проходу на шахте. Многие только из газет узнали, с кем они трудятся рядом. Партийная организация провела сменные собрания, обсуждение статьи Изотова в общежитиях. В один из воскресных дней была устроена общерайонная массовка шахтеров, на которую собралось около 5 тысяч человек. Изотов выступил с рассказом о своем опыте.
И все-таки кое-кому не верилось… Чтобы убедить людей, Никита Алексеевич только за 10 дней побывал в уступах у 25 забойщиков, показывая, как надо работать.
А вскоре на шахту № 1 — «Кочегарку» — началось паломничество из других шахт. Люди хотели посмотреть на Никиту Изотова, поговорить с Никитой Изотовым, поучиться у Никиты Изотова…
На мою долю, тогда молодого журналиста-правдиста, выпал случай впервые встретиться с Никитой Изотовым весной 1932 года, до появления в «Правде» его статьи.
«Правда» 30-х годов уделяла много внимания угольному Донбассу. Три-четыре года подряд редакция направляла свои выездные бригады на шахты. Обычно это происходило в весенние месяцы. С наступлением теплых дней, с «первым солнышком» в те годы происходило падение добычи угля. Оно вызывалось многими причинами, а особенно сильной текучестью рабочих. Орловские, курские, тамбовские, казанские крестьяне, не говоря уже о местных — украинских, уезжали к весеннему севу в свои деревни. За зиму подработали (заработки на угле были наивысшие) — ладно. Поздней осенью многие возвращались, но весна и лето лихорадили шахты.
Весною 1934 года я был включен в состав очередной бригады «Правды», посланной в Донбасс.
Члены выездной бригады разъехались по шахтам. Меня послали в Горловку, на шахту № 1 — «Кочегарку». В составе бригады я являлся единственным новичком, никогда прежде не бывавшим в шахте, поэтому моя поездка в Горловку носила ознакомительный характер. Я не получил конкретного задания, но помнил об основной теме: показать в газете передовых людей Донбасса.
Мне повезло.
Для ознакомления с шахтой ее заведующий Хлопонин «прикрепил» меня к старому десятнику.
«Шахту знает лучше всех, он тут, наверное, с основания», — отрекомендовал его заведующий.
Мы спустились на нижний горизонт и, пока шли подземными дорогами, разговорились. Я задал несколько вопросов из истории шахты, но мой проводник настроен был говорить о современности. Стал почем зря критиковать заведующего шахтой, главного инженера, начальников участков — всем досталось.
Особенно недоволен был десятник прогулами. Во весь голос, на всю, кажется, шахту стал проклинать летунов, которые выходят на работу в начале месяца, получают продовольственную карточку и удирают.
Я стал осторожно полемизировать со своим проводником: не все же, мол, на шахте плохие и несознательные.
— Я ничего такого не говорю, — оправдывался старый десятник. — Есть настоящие горняки, ничего не скажу. Возьми, Изотов. Всем забойщикам забойщик, молчу.
А тут как раз мне захотелось, чтоб он не молчал.
Я стал расспрашивать о хороших шахтерах, о тех, кто перевыполняет нормы.
— Кто перевыполняет? Изотов.
— Ну а как идет соревнование, кто состоит в ударниках?
— В ударниках? Изотов, — ответил он.
Я продолжал расспросы, интересовался, как работают коммунисты, кто из них подает пример.
— Коммунисты? Изотов, — в четвертый раз повторил это имя десятник. — Только на днях, в ленинские дни, в партию его принимали.
— Так нельзя ли мне повидать этого Изотова?
Десятник сказал:
— Могу показать, он же мой бывший ученик.
