— Примерно полтора часа, — ответил он, — но если времени у вас немного, от первой деревеньки, едва мы пришвартуемся, отчалит встречный катер, который будет здесь через сорок минут. — Он указал на первую деревню на правом берегу залива — гроздь освещенных солнцем светлых домиков.
Она, похоже, не могла никак решиться и, мучимая опасениями, боролась с соблазном.
— Они же будут просто вне себя, — сказала она снова, — они хотят сегодня кончить съемки.
Он пожал плечами и беспечно махнул рукой.
— Ну, не сегодня кончим — завтра, оплата ведь аккордная, вот пусть и добавят лишний день.
— Завтра я должна лететь в Нью-Йорк, — ответила она, — все уже расписано, и дочка ждет.
— Синьора, пожалуйста, решайте, — учтиво попросил кондуктор, — нам пора отбывать.
Катер дал гудок, второй, и матрос, стоявший на причале, стал отвязывать канат. Кондуктор вынул книжечку и протянул им два билета.
— На носу вам будет удобней, — посоветовал он, — там ветерок, зато не так качает.
Железные стулья были свободны, но они облокотились о невысокие перильца, чтобы полюбоваться пейзажем. Катер быстро отчалил и двинулся полным ходом. Городок мгновенно отдалился и стал весь виден как на ладони: оказалось, что старые дома расположены в неожиданно логичном и полном особого очарования порядке.
— Земля выглядит красивей с моря, — заметила она. Рукой ока придерживала волосы, растрепанные ветром, на скулах проступил румянец.
— Ты — самая красивая, — ответил он, — на море, на земле — везде.
Засмеявшись, она стала рыться в сумке — возможно, в поисках платка, чтобы повязать им волосы.
— А ты весьма галантен, раньше таким не был.
— Раньше я был глупым, глупым и инфантильным.
— А по-моему, ты инфантильнее сейчас, — заметила она, — прости, но я и правда так считаю.
— Нет, — отозвался он, — ты ошибаешься, я просто постарел. — Он бросил на нее озабоченный взгляд. — Только не говори, что я старый.
— Нет, ты не старый, — успокоила она, — но дело ведь не только в этом.
Она вынула из сумочки черепаховый портсигар, достала сигарету. Сложив ладони домиком, он заслонил спичку от ветра. Небо теперь было ярко-голубое, хотя от горизонта поднималась темная завеса и море стало темно-синим. Первая прибрежная деревня быстро приближалась. Уже четко вырисовывалась розовая колокольня с белым куполом, похожим на безе. Стая голубей взлетела с крыш и, описав широкую дугу, повернула к морю.
— Там, наверно, жизнь прекрасна и проста, — заметил он.
Она с улыбкой кивнула.
— Возможно потому, что это чужая жизнь.
Хорошо был виден встречный пароходик, стоявший в крошечном порту, — старенький, похожий на буксир. При виде катера он — точно в знак приветствия — дал три гудка. На пристани стояли несколько человек — должно быть, собирались сесть на катер. Малышка в желтом, держась за мамину руку, без устали подпрыгивала, как пичужка.
— Вот чего бы я хотел, — сказал некстати он. — Жить чужой жизнью. — По ее глазам он понял, что выразился неясно, и поправился: — Счастливой жизнью, не похожей на нашу, — сказал он, — такой, какую мы себе вообразили, глядя на ту деревеньку. — Он взял ее за руки, повернул к себе и долго, не произнося ни слова, смотрел ей пристально в глаза.
Она мягко высвободилась и быстро его поцеловала.
— Эдди, — проговорила она нежно, — милый Эдди! — Взяв его под руку, потянула к подготовленным для спуска сходням. — Ты большой актер, — сказала она, — настоящий, большой актер. — Она была весела и полна жизни.
— Но я и вправду это чувствую, — запротестовал он, послушно двигаясь к выходу.
— Конечно, вправду, — отозвалась она. — Как и бывает с настоящими актерами.
Поезд резко остановился, заскрежетав колесами и выпуская клубы пара. В одном купе окошко опустилось, и выглянули пять девичьих головок. Среди девушек были крашеные блондинки, с локонами по плечам и кудряшками на лбу. Все они весело защебетали: «Эльза! Эльза!». Ярко-рыжая девица с зеленым бантом в волосах, крикнув: «Вот она!», — свесилась в окошко, делая широкие приветственные жесты. Эльза поспешила к девушкам, коснулась радостно протянутых ей навстречу рук.
— Коринна, — глядя на рыжеволосую, воскликнула она, — что ты сделала с собой?!
— Так нравится Саверио, — Коринна рассмеялась, подмигнув, и кивнула в сторону купе. — Ну, скорее поднимайся, или так и будешь там стоять? — добавила она пронзительным голосом и вскрикнула: — Ой, девочки, Рудольф Валентино!
