АнонсНет, не забудет никто никогда... школьные годы, блин...Семнадцать лет, желание нравиться женщинам, потребность в самоуважении и уважении однокашников, которого можно добиться, лишь став круче всех... И кажется невероятным, что есть на свете такой человек, которому на все эти проблемы наплевать. Тем не менее, вот он, Новенький – умный, красивый, независимый, сильный. Рядом с ним ты кажешься себе гнусным уродцем и так мечтаешь подружиться с этим удивительным человеком. Так сильно, что впору даже усомниться в собственной сексуальной ориентации...Сатклифф виртуозно выворачивает подростковые комплексы и страхи, с иронией исследует абсурдность школьной жизни и хитросплетения школьной иерархии. Его герой умен, но неуверен в себе, он остер на язык, но боится подшучивания, он мечтает о неземном сексе, но довольствуется обжиманиями с самой уродливой девчонкой. Он замечает мельчайшие подробности происходящего с другими людьми, но не видит ничего у себя под носом. Он кажется себе проницательным старцем, но для него остаются загадками и старший брат, и лучший друг, и любимая девушка. Он ни черта не смыслит в этой жизни, хотя и пыжится изо всех сил. Он трогателен, страшен и жалок одновременно, но спасает его самоирония и чувство юмора.Уильяму Сатклиффу, хорошо известному российскому читателю по роману "А ты попробуй", удалось почти невозможное: превратить школьную жизнь с ее повседневной жестокостью и цинизмом в нескончаемую и неглупую комедию.
Как и наши преподы, священник не замечал, что школу давным-давно оккупировали евреи и азиаты. Весь из себя жизнерадостный англичанин – христиане таких считают сильными личностями, а мы, евреи, предпочитаем называть ослами.
По пятницам все мы должны были выслушивать его проповеди, источником которых служил бесконечный унылый репертуар анекдотов о его пребывании в приходе того или иного графства – не в Лондоне. Во всех этих анекдотах фигурировал один и тот же жалкий состав эксцентричных английских бабусь. И декорации, и персонажи публике были безразличны: большинство из нас почти не выезжали дальше М25<
В общем, неудивительно, что во время факультативных служб по средам все, кто мог предъявить хоть наперсток неанглийской крови, держали курс к хаосу еврейских собраний в классном корпусе. Одному потоку выделяли два смежных кабинета, и в каждом два-три шестиклассника<
На самых скучных собраниях мы убеждали доктора Купера, что благосостояние футбольной команды “Тоттенхэм” – важнейший фактор статуса современного еврея в сегодняшнем Лондоне. “Но, сэр! Что толку от Ходила? Он же облажался. А Клайв Аллен только зря место занимает, пока ему нет приличной поддержки в центре. Для еврейского самоуважения крайне существенно выдвинуть из резервов игрока класса Мэббатта”.
Но если собрание вел болтливый шестиклассник, уговаривать доктора Купера уже не требовалось. Можно было обсуждать что в голову взбредет, одним глазом кося на дверь. Малейшее ее движение – и в теологических рассуждениях происходил мгновенный скачок. Когда я перешел в шестой класс, мне больше всего нравилось произносить именно такие речи. Если умеешь рассмешить, мелюзга тебя боготворит и сойдешь за человека с безграничным опытом.
Я обычно прочитывал первые главы биографий богачей и знаменитостей, а затем выдавал их детские сексуальные переживания за свои. Особенно хороша была история про Кёрка Дугласа – с замужней женщиной, лестницей и щипцами для завивки. Я использовал ее несколько раз, предваряя вкрадчивым вступлением “ни за что не догадаетесь, что со мной случилось в выходные”. Чтение было важным элементом изысканий, поскольку тринадцатилетние красавчики, похоже, знали о сексе больше меня.
Секс неизменно, постоянно был основной темой разговоров.
Грубейшая ошибка – начинать собрание с просьбы заткнуться, потому что они не заткнутся никогда. Требуется захватывающее вступление. Поэтому для начала я тихо рисовал на доске схему. Любопытство несколько приглушало галдеж.
– Кто угадает, что это такое? Эти две кривые. Ну?
Неподвижность. Напряжение.
– Это называется “внешние губы”. Вы уже, вероятно, их где-нибудь видели и задавались вопросом, зачем они нужны. С технической точки зрения, являются ли они частью собственно вагины?
Тишина. Трепет. Поклонение.
