Чтобы школьная газета обрела былую востребованность у учащихся старшей школы городка Гринлейк, Хейзи и её друг Оливер придумывают «Волшебную коробку». Теперь каждый может анонимно высказаться о соседе по парте, выразить недовольство и даже признаться кому-то в любви! Идея прекрасная, как считают многие. Однако Хейзи, являясь главным редактором газеты, пошла на это только потому, что ей самой нужно срочно рассказать о новом старшекласснике, в которого разом влюбились все девчонки в школе. Точнее, о его ужаснейшем поступке, после которого ей пришлось слишком долго отмываться… В прямом смысле этого слова.
Это случилось внезапно. Точно по щелчку все девчонки в школе стали говорить о новеньком выпускнике, чья грубоватая, но чрезвычайно привлекательная внешность, как говорят многие, вынуждала заикаться даже мужеподобную и вечно угрюмую мисс Гордон. Эти разговоры и шушуканья колесили по школе всю первую неделю нового учебного года и я, являясь главным редактором школьной газеты, безусловно не могла оставить это событие без внимания.
– Ну, и? Кто напишет коротенькую заметку об этом мачо-шмачо-секси? – иронично спрашиваю я. – Лесли? Может ты?
– Я? – взволнованно отвечает она. – Почему я?
– Не ты ли весь обед громко вздыхала в столовой, рассказывая своим подружкам о случайной встрече с этим…героем недели?
– Не то, чтобы вздыхала… Просто он пронесся мимо, а я так опешила, что…
– Намочила трусики от страха и радости, да? – смеется Оливер и громко потягивает колу из широкой трубочки. – Ладно тебе, не смущайся. А лучше бери быка за рога, пока есть возможность.
– В каком смысле?
Проведя рукой по своей идеальной и густой шевелюре, Оливер медленно разворачивается к скромнице Лесли и, нарочно понизив голос, объясняет:
– С твоей уверенностью в себе, которая равна разве что крохотному муравьишке, тебе ни за что не удастся заговорить с этим парнем и уж тем более обратить на себя внимание. А так есть прекрасный повод: целое интервью для газеты!
– Эй! – встреваю я, стукнув ручкой по столу. – Вообще-то я говорила о короткой заметке, а не об интервью, которое всем до лампочки. А ты, Лесли, не слушай этого говнюка. Он несет чушь насчет твоей уверенности в себе и прочего. Оливер, будь добр, закрой рот и бери задания, которые я раздаю.
– Ты чертовски ошибаешься, Хейз. От этого парня у всех крышу снесло и ты думаешь, что никому из девчонок не будет интересно почитать о нем? Ты его вообще видела?
– Нет, не видела. Потому что мне некогда даже в столовую на обед сходить! В начале года всегда завал, – отвечаю я, задрав подбородок. – Чтобы узнать, чем и как живет человек, достаточно зайти на его страницу в «Инстаграм». Лучше возьмите интервью у мистера Харрисона, который этим летом выиграл в лотерею сто тысяч долларов и весь выигрыш пожертвовал на строительство «Волшебной аллеи» в парковой зоне нашей школы.
– В глупости Харрисона нет ничего интересного, – отмахивается Оливер и подмигивает покрасневшей Лесли. – Если, конечно, не поинтересоваться, а с кем именно он собрался гулять там? Не с директрисой ли, которая за лето явно подкачала свой зад?
– Тема закрыта. Об этом вашем красавчике мы напишем короткую заметку и дело с концом. В школе есть куда более значимые и интересные события, на которые стоит обратить внимание.
– Скукотища смертная, – говорит мне Оливер, а сам поглядывает на Лесли. – Газету в прошлом году никто не читал и в этом не станет, если ты, Хейзи, не пошлешь свое занудство ко всем чертям.
– Думаю, Оливер прав, – соглашается Эмма, которая присоединилась к нашему маленькому коллективу пару дней назад. – Школьной газете не хватает изюминки, понимаешь?
– Скорее перчинки, – кивает Оливер.
– Да-да, – кивает она. – Знаете, этим летом я гостила у своей кузины, она студентка Принстонского университета. Джесс рассказывала мне, как их студенческий электронный журнал под предлогом некоего «эксперимента» стал публиковать короткие заметки, – подмигивает мне Эмма, – в которых говорилось о некоем студенте, отличившемся определенными…не самыми хорошими действиями за прошедшую неделю. Этой темной лошадкой становились, как парни, так и девушки. Конкретных имен никогда не называли, зато те, кто точно видел себя в тех коротких сообщениях, непременно врывались в редакцию и требовали объяснений. Самое смешное то, что ребята никогда не писали правду. Они придумывали нелепые истории и подавали так, будто это «некий студент или студентка Принстонского университета объелся горохового супа и на лекции с ним произошел тихий, но весьма ощутимый конфуз».
– Это ужасно! – комментирую я.
– Это потрясающе! – подскакивает на ноги Оливер.
– Зачем они это делали?
– Журнал перестал быть востребованным у студентов. Материалы, так же как и у нас, касались исключительно учебы и преподавателей. А ещё объявления по аренде жилья. Студенческий совет предложил вовсе закрыть журнал, поскольку из редакции начинали уходить люди.
– И поэтому они решили публиковать…э-э-э, такого рода ерунду? – Мой скептический тон вынуждает Оливера протяжно вздохнуть и закатить глаза. Ненавижу, когда он так делает. – Для чего? Чтобы их не закрыли?
– Такое развитие событий стало бы позором для студентов факультета журналистики, которые не смогли даже студенческий журнал на плаву удержать, – отвечает мне Эмма. – Который, к слову, много лет существовал в виде печатных страниц!
– А с совершенствованием технологий перекочевал в электронку, – поддакивает Оливер.
– Теперь же благодаря этим заметкам, которые, стали излюбленной частью не только студентов, но и преподавателей, журнал скачивает каждый, у кого есть смартфон.
– Это же глупо!
