Социальный характер усадеб Троицкого раскопа, содержащих комплекс западноевропейских предметов, пока не выяснен, поскольку еще не закончен полный анализ всех обнаруженных здесь древностей. Однако нельзя исключать, что владельцами открытых усадеб были богатые новгородские купцы, ведущие активную торговлю с ганзейцами, что подтверждается всем комплексом обнаруженных здесь находок. Несомненно одно: владельцы или жители открытых усадеб были тесно связаны с ганзейскими купцами, покупая или получая от них в дар «заморские» изделия.
Комплексный анализ археологических находок из Новгорода показывает, что массовые предметы западного импорта (цветные металлы, янтарь, ткани) встречаются практически повсеместно. Индивидуальные предметы западноевропейского происхождения обнаруживаются лишь на усадьбах богатых новгородских бояр или на усадьбах купцов, торговавших с ганзейцами.
«Ганза — это Новгород», — утверждает видный немецкий историк Клаус Фридланд, один из корифеев в области экономической истории Ганзы и Северной Европы, и поясняет: «Действительно, исторические события в Новгороде, в Киеве, на Руси XII в. и в особенности XIII в. существеннейшим образом предопределили возникновение и развитие Ганзы. Точнее сказать — предпринимательский риск и способность молниеносно реагировать на изменения в экономических условиях в стране-партнере впервые доказали свою оправданность именно во взаимоотношениях Ганзы с Русью». Неожиданное признание ученого с ганзейских берегов указывает на то, какую важную роль, наряду с экономическими и географическими факторами и наряду с техническим превосходством ганзейских судов над их западными конкурентами, играли факторы нематериального порядка, позволившие городам Ганзы завоевать господство в балтийской и североморской торговле и задавать тон в политике Северной Европы. Именно в Новгороде они встретились с теми трудностями, в которых были испытаны и закалены предпринимательский дух, находчивость и неутомимость ганзейцев, которые во многом определили дипломатические успехи Ганзы и обеспечили богатство и могущество ее городам. Здесь, с партнером, равным по силе, выгодным в деловом отношении, но стоящим на иных, часто непонятных, а иногда даже непримиримых мировоззренческих, культурных, религиозных позициях, вырабатывался характер ганзейского купца, в любых условиях умевшего поставить практическую выгоду во главу своих усилий. Не прибыль от торговли мехами и воском, а умение рисковать, быстрота реакции и гибкость во взаимоотношениях с партнером — вот, по мнению историка, главный накопленный ганзейцами в Новгороде капитал.
В течение более чем трехсот лет обеим сторонам удавалось, невзирая на разногласия, конфликты и даже войны, находить общий язык, что было нелегко — и не только в переносном, но и в прямом смысле этого выражения. Несомненно, именно языковой барьер, непосредственно связанный и с правовой практикой, и с религиозными традициями, представлял собой препятствие на пути стабильных и взаимовыгодных торговых отношений. Как же, каким образом (например, усилиями какой из сторон — русской или немецкой) он преодолевался? Располагали ли новгородские власти толмачами, знавшими язык своих ганзейских партнеров, или же переводчики Ганзы владели русским? Существовал ли какой-либо третий язык, на котором обе стороны могли общаться и вести официальные переговоры?
Новгородцы пользовались в своей практической деятельности, к которой относится и торговля, исключительно древнерусским языком (восточнославянским по происхождению, в отличие от языка высокой книжности, т. е. церковнославянского, который не имел значения для внешнеторговых и дипломатических отношений с Ганзой). Он служил как языком официально-делового письма, так и средством письменного и устного общения в частной жизни и в повседневной профессиональной деятельности. Новгород представляет тот счастливый и крайне редкий случай, когда есть письменные свидетельства этого повседневного общения между обычными гражданами. Оно зафиксировано и донесено до наших дней в сотнях берестяных грамот, в которых рядовые горожане рассказывают о своих заботах, выражают свои душевные переживания или решают какие-то насущные вопросы. В этих берестяных письмах хорошо представлен древнерусский язык в том новгородском диалекте, который бытовал в городе и который, очевидно, был очень близок и к устной речи новгородцев.
