А вот и два закадычных друга, инженеры-механики Лев Черепов и Геннадий Васев, мои соседи по столу в кают-компании и будущие приятели. С первых же дней морского путешествия они начали быстро и уверенно полнеть, да так, что спортивные костюмы уже обтягивают их, как перчатки. Вот друзья и бегают, и приседают, и гири толкают, что, на мой взгляд, помогает им не столько сбрасывать вес, сколько нагуливать аппетит: через подчаса за завтраком они будут творить чудеса.
Тут же боксирует с тенью Борис Елисеев, инженер по электронике, великодушно разделивший со мной свою каюту. Борис превосходно сложен, мужествен и красив. Тщательно выбритый, подтянутый, спокойный и сдержанный, с неизменной трубочкой во рту, Борис являет собой образец уживчивого соседа. Вставая на ночную вахту, он никогда не хлопнет дверью – качество, которое я считаю неоценимым. На «Визе» он ведает электронным оборудованием и «успокоителями качки», и как только море начинает волноваться, к Борису обращаются умоляющие взоры страдальцев, которые следят за каждым его движением и радостно сообщают друг другу:
– Елисеев пошел врубать успокоители!
Гремят гири и гантели, над столом носится избитый ракетками шарик, со свистом рассекают воздух скакалки.
– Завтра же начинаю делать зарядку! – пылко заверяю я Игоря Петровича. – Вот увидите!
– Зарядка – это замечательно, – не скрывая иронии, констатирует Игорь Петрович и достает сигареты. – Угощайтесь, пока еще не стали святым.
– Натощак курить очень вредно, – голосом отпетого ханжи говорю я, вытаскивая зажигалку.
– Что вы говорите? – удивляется Игорь Петрович. – Вот бы никогда не подумал! Увы, жизнь так устроена, что лишь вредное доставляет удовольствие. Поэтому я всегда шарахаюсь от полезного, как черт от ладана.
Утро на «Визе» заканчивалось диспетчерским совещанием. В конференц-зал приходили капитан и его помощники, начальники антарктических станций и отрядов. Синоптики развешивали на стенде карты погоды и полученные со спутников Земли снимки, на которых наша земная атмосфера выглядела разорванной в клочья – поле боя циклонов, антициклонов и прочих стихий. Синоптики докладывали о перспективах на ближайшие сутки, а потом начальник экспедиции зачитывал антарктическую сводку. Начиналось деловое обсуждение, постепенно переходившее в беседу на вольные темы. Здесь можно было узнать все свежие новости, выловленные радистами из эфира, – а в открытом море новости ценятся чрезвычайно высоко.
– Мирный, – глядя в сводку, сообщал Владислав Иосифович Гербович, – температура минус пятнадцать, ветер двадцать пять метров в секунду, санно-гусеничный поезд Зимина готовится к походу на Восток, все в порядке… Молодежная… Новолазаревская… Все в порядке… Станция Восток… потеплело, минус пятьдесят шесть градусов.
– Пора переходить на плавки с меховым гульфиком!
– Станция Беллинсгаузена, – продолжал начальник. – Как обычно, полный джентльменский набор: метель, мокрый снег с дождем, туман, гололед, плюс семь градусов.
Иронические взгляды в сторону Игоря Михайловича Симонова. Тот привык к нападкам на свою станцию, которая, будучи антарктической по форме, является один бог знает какой по содержанию. Уникальный микроклимат! Тепло и сыро. «Как говорят – „антарктические субтропики“.
– Мы заседаем, а первые ласточки уже загорают,– поглядывая в окно, сказал Гербович. – Юлий Львович, нужно рассчитать время для загара с учетом высоты солнца и прочих факторов, дайте рекомендации по судовой трансляции.
Юлий Львович Дымшиц, главный врач экспедиции, кивнул, но при этом на лице его изобразилась некоторая безнадежность: кто станет слушать рекомендации, когда предстоит долгая полярная ночь? Все равно будут загорать на «полную катушку» – от восхода до заката.
Всех развеселил главный механик судна Олег Яковлевич Кермас. На вопрос, готовы ли его ребята к работе в тропических условиях, он ответил:
– Готовы. В тропиках машинная команда будет в основном… на палубе.
– А главный механик где будет?
– Конечно, среди коллектива!
Вскоре начальник экспедиции понял, что любое деловое обсуждение неизбежно упирается в тему загара.
– Ладно, пошли впитывать солнце. Скоро оно будет только сниться!
На экваторе я ухитрился поймать насморк. Солнце палило с такой неистовой силой, что прямо на палубе можно было жарить яичницу, а я ни на секунду не расставался с носовым платком. Потом навел у врачей справки: насморк на экваторе в литературе до сих пор не описан, и посему я являюсь обладателем уникального научного материала, который готов предоставить в распоряжение Академии медицинских наук.
