Грамматчиков явно гордится своим кораблём, с явным намёком спрашивает про скоростной режим, отвечаем, что будем подстраиваться под них, об увеличении хода, лучше сигнал заранее, чтобы зря котлы не насиловать. Смотрит с явной хитринкой, у него паспортный ход двадцать три и два, у нас двадцать четыре и восемь, но если у "Аскольда" это реальные цифры, то у "Варяга" и "Новика" дутые, у нас просто не было испытаний на выносливость, если можно так сказать, то есть больше шести часов на максимальном ходе, то у "Варяга" вообще не очень удачная конструкция котлов. Говорят, что за всю службу "Варяг" быстрее двадцати узлов ни разу не разгонялся. Похоже, что нас решили на вшивость проверить, эх, показали бы мы вам, Константин Александрович, но пока лучше не светить информацию.
— В общем, — говорит он, — если Алексей Николаевич нам прикажет, то будем весь путь идти полным ходом… — смотрит с подначкой.
— Прикажут, пойдём, — улыбаемся в ответ.
На том и расстались. Полным ходом, в смысле на двадцати двух узлах шли только до ночи, потом, как выяснилось, Министра укачало и ход сбросили до двенадцати, мы на четырнадцати описывали циркуляции, чем очень нервировали "Аскольд". Ночью пробежались, я прислушалась, корпус даже не шуршит, скользит словно кит, такое приятное ощущение от корпуса, "Новик" словно наслаждается. Бульб не бурунит даже на конце, кажется всё получилось. В темноте измерили скорость полного хода, получили тридцать пять с половиной, Николай приказал три раза кидать лаг и сам стоял с секундомером. Бульб работает, от носа даже усов нет почти, бурун, который раньше при разгоне забрасывало выше палубы, теперь сворачивается и скользит по борту. Очень приятные ощущения, Николай явно растерян, команда ликует, механики просят поднять до упора. Они запас оставляли, думали, что ещё потребуется, вот и не доводили до марки, пришлось отложить на потом, наши эволюции вот-вот начальство заинтересуют. А мы действительно можем уделать "Буракова". По огням нашли "Аскольд" и пристроились в корму.
Дальше нас ждало глухое разочарование. Мы-то радовались, что посмотрим, прикинем, познакомимся с акваториями, где может полазить придётся. Сначала нас даже не пустили дальше внешнего рейда Симоносеки. Куропаткин и компания съехали на берег, на присланных катерах, после половину вернули. Оказывается, было согласовано количество, а наши поехали гуртом, вот и развернули. А потом мы тупо почти две недели стояли на рейде. Каждый день были объектом фотосессий, кажется, половина Японии приехала сделать наше фото на память. Потом вернулся счастливый и довольный Куропаткин. Впервые посмотрела на него вблизи, не впечатлил ничем и это очень мягко сформулировано, его просто распирало от упоения собственной значимостью, на фиг — на фиг, нам на родной корабль надо. Обратно шли не спеша, как я думаю, и показала Клёпа, господа генералы отмечали и отдыхали, судя по лицу, в самой Японии саке тоже лилось рекой. Хотя про Куропаткина в плане зелёного змия вроде не упоминали, может просто оттянуться решил. Мы по команде пару раз сбегали посмотреть, что это за пароходы на горизонте дымят…
По возвращении нас вывели в "вооруженный резерв". К сожалению, Михаил Коронатович ушёл в Артур принимать у капитана второго ранга Шульца миноносец "Смелый". Кажется, про нас забыли. Мы спокойно договорились с инженерами завода и вышли на мерную милю с последующим стомильным прогоном, оказывается тут на берегу была отметка. На миле мы показали сначала тридцать пять и девять, а при возвращении тридцать шесть и одну, в среднем на ста милях у нас вышло тридцать пять и две. На инженера было жалко смотреть, пришлось ему объяснять, что дело не только в бульбе, кроме этого мы перебрали и отладили все механизмы, доработали вентиляторы, рихтовали винты и многое другое, что в сумме дало прирост больше десяти узлов. Один бульб дал бы, скорее всего узла полтора-два, не больше. Пока он пытался свыкнуться с этой новой для него реальностью, мы показали на дым из наших дымовых труб, на который многие уже обращали внимание, и объяснили, что из-за улучшения системы нагнетания воздуха у нас уголь сгорает полнее.
От выполнения пари мы его освободили, предложив сделку по сохранению тайны, как мы и хотели. Он согласился с радостью и с горячими извинениями, оказывается его жена устроила качественное кровопускание семейному кошельку, у него просто нет денег на коньяк. Похоже, что Матильда развернулась от всей души, а мы на том и распрощались.
Николай выступил перед командой. Про суд знали все, но присутствовали на нём только Николай и Сергей Николаевич, хотя, даже Артеньев не знал, что Николай перевёл не все деньги. Вот Николай и рассказал:
