Алексей Силыч редко начинал своё выступление с какой-нибудь заранее заготовленной фразы. Не мудрствуя лукаво, доставал, хитро улыбаясь, тетрадку из внутреннего кармана пиджака и начинал читать. Правда, тетрадка ему особенно не пригождалась: так, для виду в руках держал. В этот раз, как вспоминает в «Повести о писателе и друге» Перегудов, звучали отрывки из «Подводников», из «Рассказа боцманмата» и из ещё не опубликованной полностью первой части «Капитана 1-го ранга».
Чтение Новикова-Прибоя не походило на актёрское: он читал просто, спокойно, без какого-либо особенного интонирования. Он будто и не читал, а рассказывал слушателям, которых сразу же обращал в своих друзей, о самом сокровенном — о море и моряках. Но при этом он увлекался сам и неизменно увлекал аудиторию. Увлекал искренностью, душевной теплотой, неподражаемым юмором.
Не вспомнить лишний раз о том, что Новиков-Прибой всегда завораживал и покорял своим словом любую публику, никак нельзя. И снова хочется процитировать Константина Федина: «Слушатели покорялись его рассказам с тем счастливым самозабвением, какое охватывает детей, когда они слушают сказку. На трибуне или на сцене перед огромной аудиторией он чувствовал себя так же легко и естественно, как в той обстановке, что порождает сказку и воспитывает сказителя, — в лесу, около костра, в деревенской избе с двумя-тремя слушателями». И ещё: «…он был непревзойдённым рассказчиком и свои написанные произведения никогда не читал по книге, а сказывал наизусть…»
Итак, не читал Алексей Силыч написанное, а «сказывал наизусть». Прекрасное слово — «сказывал». В нём всё: и неторопливость, и ладность повествования, и естественная красота гармонии, и затаённая, негромкая любовь к миру и людям… И зрители отвечали тем же — любовью. Отзывались добрым и ласковым приятием на его тамбовско-рязанский говорок, его юмор, благодушную улыбку в моржовые усы, лукавый прищур ясных глаз.
Сценарий был закончен незадолго до Великой Отечественной войны, но в производство запущен не был. В основу «Настоящих моряков» была положена повесть Новикова-Прибоя «Ералашный рейс».
Работая над сценарием, Новиков-Прибой и Перегудов выезжали в Севастополь, где провели десять дней на линейном корабле «Парижская коммуна». Это помогло Алексею Силычу и в работе над второй частью романа «Капитан 1-го ранга».
В Севастополе Новикова-Прибоя хорошо знала и любила как читающая, так и пишущая публика, поскольку именно он стал инициатором создания там литературного объединения.
22 июня 1939 года Постановлением Совета народных комиссаров и ЦК ВКП(б) был установлен День Военно-морского флота СССР, который теперь ежегодно отмечается в последнее воскресенье июля.
Алексей Силыч искренне радовался новому всесоюзному празднику, считая его своим. Он говорил знакомым и друзьям: «Дождался! Теперь и на нашей улице праздник!» И, получив приглашение, заторопился в Ленинград на первый парад кораблей в День Военно-морского флота СССР.
Вернувшись из Ленинграда, Алексей Силыч, как всегда, много и упорно работает: пополняет «Цусиму» новыми эпизодами, одновременно пишет «Капитана 1-го ранга». При этом никогда не отказывается от творческих встреч с читателями, на которые его активно приглашают и клубы, и коллективы заводов и фабрик, и, разумеется, воинские и флотские соединения. Он по-прежнему с огромным желанием выезжает на военно-морские учения. Кроме того, много сил и времени Алексей Силыч отдаёт общественной работе в Союзе писателей СССР и в редколлегии журнала «Знамя».
Всё, казалось бы, в радость. Но нет-нет да и затоскует Силыч по родному Матвеевскому… Всё дела да заботы, и никак лишний раз не вырваться, чтобы ещё разок на отцовский дом посмотреть, да по мелкой Журавке, закатав штаны, побродить, да с родными и односельчанами о жизни потолковать.
О поездке в Матвеевское, наверное, больше, чем сам Алексей Силыч, мечтал его пятнадцатилетний сын Игорь. Он практически никогда не видел родины отца (только в младенчестве родители его туда один раз возили) и очень ждал, когда тот, наконец, объявит: «Едем!»
Долгожданный призыв прозвучал в августе. Насколько желанной и радостной была эта поездка, мы узнаём именно из воспоминаний Игоря — Игоря Алексеевича Новикова. Безусловно наделённый литературными способностями, он с подъёмом и воодушевлением рассказывает, как ранним солнечным утром он, отец, недавно вернувшийся после действительной службы на Черноморском флоте брат Анатолий (за рулём) и секретарь Новикова-Прибоя Дмитрий Павлович Зуев выехали на машине из столицы и взяли курс на Матвеевское.
