– Угу, – Рэнд делал вид, что ест с аппетитом, чтобы она побольше рассказала.
– Я такое стараюсь сразу переключать. А что, это и есть твое дело?
– Угу.
– Кто же мог захотеть зарезать богача?.. Хм, подожди-ка! Кто угодно в пустыне, – она весело рассмеялась. Рэнд понял, что в публичное пространство не пустили информацию о том, что жертв нападения было больше.
– Это правда. Но найти их придется мне, – сказал он, накалывая сосиску на вилку.
– И как? Думаешь, справишься?
– Конечно, я всегда справлялся, – вальяжно ответил Рэндал. Однако вновь было короткое мгновение, когда, произнося слово «всегда», он почувствовал вдруг рыхлость внутреннего стержня – уверенности в происходящем. Сделалось жутко до холода в кишках, и Рэндал сделал огромный глоток кофе, чтобы только скрыть это от нее…
– И что ты сделаешь с гонораром? Устроишь нам вечеринку?
– Я хочу вернуться в Чистую комнату, – сказал он и сразу пожалел. Она не та, с кем стоило делиться. Кайли жевала, и он поспешил перевести разговор, чтобы избежать расспросов:
– Сколько тебе лет, малышка?
– Ты уже сто раз спрашивал! Двадцать мне, двадцать! Записать тебе день моего рождения? Ты бы мог подарить мне… что-нибудь.
Он усмехнулся.
– Ну запиши…
– Четвертое августа! Самый жаркий день позапрошлого года, понял? – Она демонстративно написала дату розовым фломастером на бумажке на холодильнике.
– Еще не скоро. Но ты станешь совсем взрослой, сможешь пить водку вместе со мной.
Оба расхохотались. Действительно, старомодный американский закон об алкоголе так и не поменялся, давая жителям Республики кучу поводов для иронии. Лицензией на «использование тела для секса», то есть, по-простому говоря, на проституцию, Кайли обзавелась через месяц после восемнадцатилетия, она висела где-то на стенке в комнате.
– Так что там с богатеньким заморышем?
Рэндал отметил, что, видимо, по новостям упомянули, что Гофман приехал из Европы. На кой черт про такое знать народу?..
– Он написал несколько историй о том, что творилось здесь, в Республике, семнадцать лет назад. Ты тогда еще под стол ходила, – добавил Рэнд. У него во рту вновь дымила сигарета. – И вот я читал их, чтобы немного получше узнать его.
«Ведь всех, кто знал его близко, убили в ту ночь вместе с ним», – подумал он тоскливо.
– Какой древний человек, – улыбнулась девушка.
– Да уж. Он тогда был немногим старше тебя.
– Он уже тогда был богачом?
– Конечно. Наследничек, как иначе.
– Тогда вряд ли у нас есть с ним что-то общее. Семнадцать лет назад моя семья жила в лагере для переселенцев и нам нечего было есть, – сообщила Кайли и улыбнулась.
– Где это было?
– Где-то, милый… У тебя что, ностальгическое настроение после этого чтива?
Рэндал поправил шляпу и решительно толкнул дверь. Жар пустоши ворвался в дом порывом раскаленного ветра. Как разъяренный рой, песок кусал каждый сантиметр тел, не покрытый одеждой.
Щурясь, Кайли вышла следом. Легкая улыбка была на ее лице, будто она находила чему обрадоваться: все-таки новый день, и вдалеке – окаймляющие пустыню горы, где на самых верхушках затаена прохлада. Утреннее солнышко сделало ее смуглую кожу золотистой, а волосы посветлели. «Она похожа на пустынную принцессу», – подумал детектив. Практически русалка из песка, а кто он? Пес Цербер, зачем-то возвращенный в перегретый мир живых.
– У него есть дети? – спросила Кайли, проводив его до машины. – У богача.
Рэнд рванул гаражную дверь вверх. Гараж в этом старом доме не примыкал к жилищу, а был построен чуть в стороне, напоминая по виду ангар. Раньше им никто не пользовался, потому что машина в этих краях мало кому была по карману.
– Были.
– Как это ужасно…
– Да, он, кажется, был неплохим парнем, – пробормотал Рэнд, затем выплюнул сигарету и наклонился к Кайли. Поцеловал ее. В гараже кондиционера не имелось, поэтому здесь властвовала духота.
– Мы с тобой договорились ведь, правда? – спросил он.
– Фу, ну зачем ты опять… – Кайли нахмурилась. – Перестань напоминать мне, какая я отвратительная шлюха!
– Не заводись. Просто для меня это важно.
– «Важно». Тебе плевать на все, кроме своих важных желаний, детектив. Как и любому мужчине, впрочем. Пропадаешь там где-то, расследуя делишки богачей…
– Что поделать, нынче, кроме богачей, никто полиции не платит.
– А девочка сидит, – продолжала Кайли с драматичной интонацией, – скучает и плетет свои фенечки, чтобы чем-нибудь себя занять… Пока ее нанорыцарь в выглаженной, но вонючей рубашонке преследует маньяков и злодеев!.. Ты хоть иногда думаешь там обо мне?
– Да.
– Вот и знай: я – только твоя… на все твои оплаченные четыре недели, – она вдруг сказала это лукавым заигрывающим голоском и прижалась к нему слегка, чтобы он ощутил только упругую грудь под тонким платьем. – Сейчас можешь ехать, но пото-ом, когда ты вернешься, о, что я начну творить потом! – Она рассмеялась.
– А что, если я захочу тебя еще на четыре недели? – улыбаясь, спросил Рэнд будто невзначай.
