– Он… Он там? – спросил Сандов. – Актуатор? В этом…
– Объеме. Да, он там.
Сандов подошел к стене и приблизил лицо к сапфиру, старательно вглядываясь в глубину.
– Осторожно, – посоветовал Мартин.
– Он так чудовищен? – усмехнулся Сандов.
– Он другой. Впрочем, можете, если желаете, взглянуть, я сниму защиту.
– Пожалуй, желаю, – сказал Сандов.
Но не очень уверенно.
– Я слышал, это поучительно…
– Фильтры, – приказал Мартин.
Стена стала прозрачной. Сандов прилип к стеклу, Мартину показалось, что сапфир сделался мягким и начал втягивать в себя лицо Сандова. Сандов не мог ни оторваться, ни оттолкнуться, закрыть глаза не мог. Сам Мартин не смотрел – в первые дни после возвращения он никогда не смотрел на актуатор, сразу нельзя, сразу – это отрава…
Бутылка с головоломкой со звоном упала. Сандов уперся ладонями в стекло, словно стараясь оттолкнуться от него, – бесполезно, Объем не отпускал.
– Довольно… – прошептал Сандов. – Хватит…
– Фильтры на пятьдесят, – приказал Мартин. – Весьма поучительно.
Стена наполовину утратила прозрачность. Сандов отступил, отыскал кресло и упал в него.
Мартин достал из холодильника бутылку с водой, подал Сандову, тот открыл, но выпить не смог, захлебнулся и закашлялся.
Мартин ждал.
– Не предполагал… – прохрипел Сандов. – Что настолько… впечатляюще.
– Да, к этому надо привыкнуть.
– Это вы создали?
Мартин улыбнулся.
– Я, разумеется, знаю, что вы… просто… не верится, что на такое способен… Это нечто нечеловеческое… Это правда, в нем что-то есть…
Сандов до сих пор не мог отвести взгляд от стены.
– Он действительно находится одновременно в нескольких измерениях?
– И да, и нет. Это не объяснить в двух словах, особенно постороннему человеку.
– Да, не объяснить…
Психолог все-таки отвернулся от стены.
– А что дальше? – спросил Мартин. – Что будет со станцией?
Сандов молчал.
– Ее невозможно демонтировать, – сказал Мартин. – Станция строилась вокруг актуатора. В чем-то она и есть актуатор. Это его сердце. «Дельфт-2» – это машина Дель Рея. Вырвать сердце нельзя.
Сандов молчал, откинувшись в кресле.
– Боюсь вы, Сандов, как персона все-таки посторонняя, несколько недооцениваете масштабы фиаско. Да, вы член Совета, но вы не представляете, что значил этот опыт…
Сандов слушал. Мартин поднял бутылку. Два болта, две гайки, закрученные внутри бутылки.
– Проект «Дельфт» должен был подтвердить существование потока Юнга, – Мартин вглядывался в бутылку. – В случае удачи осуществить перенос информации, о переброске массы речи пока не идет. В сущности, это даже не первый шаг, это лишь взгляд на тропинку. Для того, чтобы двигаться дальше, нам надо твердо знать. А мы до сих пор не знаем. Экспериментального подтверждения потока Юнга нет. А это…
Мартин потрогал листы.
– Это может поставить на синхронистике крест. Согласитесь, ведь при определенной доле предвзятости это можно прочитать…
Мартин повернулся к стене.
«Как безумие», – думал он.
– Что дальше?
– Алан Сойер, основатель синхронистики, говорил, что чем безумнее идея, тем больше у нее горячих сторонников. Теперь я его понимаю.
– Он выражался несколько иначе, – улыбнулся Мартин. – Сойер утверждал, что подлинные идеи просто уж слишком сильно опережают время. И в этом качество их гениальности.
«Как признание», – думал он.
– Я встречался с его внуком, – сказал Сандов. – С внуком Сойера. Он поспорил бы с этим утверждением. Весьма увлеченный молодой человек.
Сандов пришел в себя.
– Кажется, он тоже физик, – сказал Мартин.
– Да, работает с подпространством. И насколько я знаю, по отношению к синхронистике настроен скептически.
– Неужели?
Объем актуатора ожил, темнота перестала быть непроглядной. Кажется, Августин говорил, что ад – это плоскость, холод и тьма. Но стоит появиться лишь корпускуле света, как возникает объем и свет, немного тепла, и ад отпускает. Мартин любил это состояние.
– Более, чем скептически, – уточнил Сандов. – А Алан Сойер, безусловно, был шизоидный тип с комплексом… Впрочем, самое страшное не это – Сойер-младший утверждает, что вся синхронистика была придумана его дедом как шутка. Розыгрыш. Дикая попытка встряхнуть консерваторов Академии Наук, которая привела к баснословным последствиям. Эти последствия…
Сандов кивнул на сапфировую стену.
– Мы пожинаем до сих пор.
– Шутка удалась, – сказал Мартин, вглядываясь в Объем.
В пространстве Объема вспыхивали и медленно гасли лиловые искры.
Слишком дорого. Слишком большие ресурсы.
– Честно говоря, я не верю в подобную шутку, – Сандов снова не выдержал и тоже стал смотреть в глубину Объема. – Но то, что основатели синхронистики были явно склонны к апофении… это серьезный аргумент для Совета.
– К апофении в той или иной форме склонно большинство ученых, – заметил Мартин. – Вы знаете, как Марло придумал молекулярную репликацию?
Сандов отпил из бутылки.
– Обожаю такие истории, расскажите.
Мартину показалось, что ему действительно интересно.
