Пленник был бледен: на его теле было множество ран. У юноши был взгляд хищника, и Сан почувствовал такую ненависть к нему, как если бы тот был лично виновен в смерти родителей мальчика. Он сожалел о том, что пламя погасло раньше, не успев поглотить убийцу.
«Это рука провидения: пленник тебе пригодится», — подумал про себя Сан.
— Встань.
Убийца окинул его насмешливым взглядом:
— Я не подчиняюсь приказам того, кому назначено быть всего лишь контейнером.
Сан сжал в руках железные перекладины решетки.
— Как тебя зовут?
— Неудачник не имеет право знать имя победителя.
Мальчик поднял вверх руку со связкой ключей.
— Скажи мне, и я освобожу тебя.
— Свобода меня не интересует. Настоящую свободу можно обрести только у Тенаара.
— Я хочу, чтобы ты доставил меня в Гильдию.
И в один миг насмешливое выражение исчезло с лица убийцы.
— Как тебя зовут? — повторил свой вопрос Сан.
— Демар.
Сан вставил ключ в замочную скважину, с огромным усилием повернул его и, наконец, открыл камеру. Убийца, придерживая раненую руку, с трудом вышел наружу.
— Ты отведешь меня в Гильдию?
Юноша медленно кивнул. Сан приблизился к нему, положив свою руку поверх его раны. Затем он прочел заклинание, и широкий кровавый шрам на его ноге стал тут же затягиваться.
— Демар, отведи меня туда, откуда ты пришел.
Стояла необыкновенная тишина. Луна, пройдя свой путь по небосводу, была уже не видна из низких окон. Дубэ слышала, как спокойно и безмятежно билось сердце в груди Леарко. Девушка спрашивала себя, когда в последний раз она испытывала такое же чувство умиротворения, как сейчас. Должно быть, это было еще в детстве, когда Горнар был еще жив и она счастливо жила вместе со своими родителями в Сельве. Тогда будущее имело свои ощущения.
— Я помню тебя, это было в Земле Огня.
Дубэ слегка приподняла голову и посмотрела на принца. Он лежал, уставившись в потолок.
— Тогда мы были еще детьми и не могли оторвать глаз от Форы, казнившего повстанцев. Мы — единственные из наших ровесников, оставшиеся в живых. Я помню, как среди всего этого кошмара ты, с вытаращенными от ужаса глазами, смотрела на мою лошадь. Тогда ты казалась мне единственным человеком, не замешанным в той бойне.
Дубэ положила свой подбородок на грудь юноши.
— Теперь все по-другому, — произнесла девушка, сама не зная, что она имела в виду.
— А глаза остались прежними.
Дубэ почувствовала, как сердце сжалось у нее в груди. Эти слова впервые заставили девушку осознать, насколько велико было ее желание покончить, наконец, с насилием. Мысль о том, что некая внутренняя сила вела ее по пути любви, а не убийства, смутила разбойницу.
— Странно, но мне только сейчас стало ясно, кто я на самом деле.
— Это вполне нормально. Все это время я также скрывала свою истинную сущность, свои жесты, даже выражение лица.
— Тогда кто ты на самом деле?
Дубэ была в явном замешательстве. Действительно, принц никогда еще не видел девушку в ее привычном обличье.
— Я не слишком отличаюсь от той девчушки, которую ты тогда увидел, — ответила она уклончиво.
Дубэ встала. Небо понемногу прояснялось. Разбойнице нужно было идти: ей предстоял тяжелый день и очередная бессонная ночь.
«Что теперь?» Она делала все, чтобы отдалить от себя этот миг расставания. «В конце концов, это всего лишь ночь, ночь безумия», — подумала она.
Девушка стала одеваться, а в это время Леарко глазами коснулся каждого сантиметра ее тела.
— Я хочу снова увидеть тебя, — сказал он вдруг.
Дубэ напряженно посмотрела ему в глаза:
— Не думаю, что это было бы благоразумно.
— Почему? — В его голосе послышалось искреннее недоумение.
— Между нами не может быть ничего общего. И ты это знаешь лучше меня.
— Я не согласен. — Принц сказал это так решительно, что Дубэ на мгновение позволила себе поддаться умилению от такой мысли. Однако это был сиюминутный порыв. Она затянула жилет и снова села рядом с Леарко.
— Это было безумием, — прошептала разбойница.
Принц встал, взял ее за подбородок и, глядя девушке прямо в глаза, потребовал:
— Объясни мне.
Юноша знал о своей власти над Дубэ, о том, что она не могла лгать, когда он смотрел на нее в упор.
— Дело касается не только меня. Моя цель — убить твоего отца, а этого вполне достаточно, чтобы развести нас по разные стороны баррикад.
Взгляд Леарко стал жестче.
— Ты думаешь, что я не в состоянии отступиться от своего отца? Да я ненавижу его.
— Но все эти годы ты сражался за него и ни разу не оказал сопротивления. Как бы то ни было, он — твой отец, и от этого никуда не денешься.
Принц раздраженно опустил руку и сменил тему разговора:
— Я разыщу нужные тебе бумаги и…
Дубэ затрясла головой прежде, чем он успел договорить.
— Я не хочу, чтобы ты ввязывался в это и становился моим сообщником. Наступит день, и ты пожалеешь о случившемся.
— Свой выбор я уже сделал, когда вошел в эту комнату вместе с тобой, — решительно возразил Леарко. — Мы оба вышли из одной преисподней. И если мне суждено понести наказание, то, по крайней мере, я буду рядом с тобой.
И, не дав девушке опомниться, принц нежно поцеловал ее.
— Завтра ночью я снова буду здесь. Ты придешь?
