— Подожди минутку. Сейчас закончу с наложением печати и… — и девушка так и не договорила, склонившись над очередной поверхностью. Присмотревшись, Лена смогла заметить незнакомого вида ламус в её руке и удивленно спросила:
— Это ты нарисовала все эти печати?
Приподнявшись над поверхностью и осматривая получившийся рисунок, Тихонова ответила ей:
— Ага. Я ещё во время поездки попросила у Салматии новые виды печатей. И пока ты приходила в себя, смогла стрясти с Кая символику медицинской направленности.
— Тебе интересна медицина печатей?
— Мне просто интересно изучать печати. Ты даже не представляешь, сколько вариантов печатей можно создать, и, самое главное, только часть из них имеет боевое назначение. Насколько я смогла понять из тех сохранившихся обрывков, их использовали и в гражданской жизни. Правда, есть какие-то ограничения, которых я пока не поняла, не хватает базиса, да и не везде у меня был доступ.
— Наверное, Салматия заблокировала. Кроме неё, УИ никому не подчиняется, — и, подойдя к капсуле, Лена спросила: — Как она?
Лицо Тихоновой помрачнело.
— Плохо. Программа экстренного восстановления, которую она запустила, сработала некорректно из-за вот этого, — и Мария стукнула о металлический столик небольшим предметом, похожим на картридж. — Это одна из управляющих схем, которая сгорела из-за перегрузки, и в итоге поступление веществ оказалось некорректным. Это привело к тому, что ей едва не сожгло нервопроводящие волокна в организме. Мне до сих пор не верится, что при таких повреждениях она вообще могла двигаться.
— Это стало возможно… — внезапно с потолка раздался голос Кая, — …благодаря внутренним перестройкам, совершенным госпожой Нурской над своей нервной системой, что укрепило их и позволило организму продолжать работать при прохождении ЭНРы.
— То есть… — сказала Лена, — всё время с момента пробуждения, она находилась под воздействием энергии, которая, по сути, заменила ей электроимпульсы в мозгу?
— Да, — подтвердила Мария. — И в худшем случае после пробуждения ей придется заново учиться просто двигаться из-за полной реконструкции нервных волокон, — но, увидев застывшее лицо Северской, она быстро договорила: — Но это маловероятно. Скорее всего, ей будет просто тяжело двигаться неделю-две. Больше волнения вызывают ранения, отставленные Пятном. Они нанесли не только физический вред, но и оставили частички этой твари внутри.
Услышав это, Лена вскинулась и аккуратно спросила:
— А оно нас не отследит?
— Не знаю. Но судя по тому, что на базу ещё не налетели его прислужники, то подозреваю, что они не связаны с противником.
— Будем надеяться, — вздохнула Лена. — Мне нужно будет уехать.
— И куда на этот раз? — спросила Мария, снова повернувшись медботу.
— В Кведл. Буду подтягивать последние доступные ресурсы. Правда, есть вероятность, что меня могут послать далеко и надолго, — ответила ей Лена, сев на стул рядом с капсулой. — Поэтому у меня появилась просьба: можешь присмотреть за Салматией?
Тяжелый вздох раздался со стороны Марии, ведь девушка была не очень рада этой просьбе. Конечно, она понимала, что многим обязана им, но всё-таки уход за больными был не её профиль. И девушка с содроганием вспоминала те дни, когда ухаживала за своей бабушкой. Вроде всего две недели, но помогать пожилой женщине, сломавшей бедренную кость, было совсем не просто. И вот теперь девушка уже видела, как ей снова предстоит ухаживать за человеком с ограниченной подвижностью. Но, переборов себя, Мария кивнула со словами:
— Хорошо. Скажу родителям, что останусь с ночевкой, а Кай поможет меня прикрыть, так что езжай спокойнее и возвращайся быстрее.
Закончив с делами и снова передав полномочия по контролю над базой Марии, Лена выехала из комплекса, воспользовавшись гравициклом Салматии. Добравшись до трассы, она воспользовалась автопилотом и отправила машину обратно, а сама, поймав попутку, была дома уже минут через пятьдесят. Однако в квартиру она зашла лишь на полчаса и встретила по дороге к подъезду Анастасию Ивановну, которая снова была одета в черные одежды и держала в руках букет бело-красных цветов, которые сама выращивала в своей квартире. На девушку она бросила лишь незначительный мимолетный взгляд.
Помывшись и переодевшись, Лена уже собралась начать сбор чемодана, как внезапно остановилась, глядя на фотографию трехлетней давности. На ней были изображены она и её родители в этой самой квартире во время новоселья. Подойдя к ней, девушка взяла рамку в руки и посмотрела на своё лицо, а потом и на лица родителей. Даже здесь на фотографии девушка чувствовала себя лишней, ведь глаза её были пустыми и холодными. Смотря в них, девушка едва сама не вздрагивала, и тоска распространялась по её телу. Посмотрев на фотографию ещё минуту, она вернула её на место и пошла к двери квартиры. Путь её лежал домой к родителям.
***
