Но мрачное великолепие зала сейчас мало волновало тех, кто находился внутри этого помещения. Королева, упавшая на колени перед плитой, за которой находился прах её сына, её муж, который мог лишь стоять рядом и сдерживать свою боль, брат и сестра, стоявшие неподалеку в обнимку. Старший брат гладил по голове рыдающую у него на груди сестру, хотя и сам не мог сдержать слез каждый раз, когда его глаза отрывались от макушки сестры и падали на могильную плиту в стене, на которой было написано: «Здесь покоится Астерико Август Эрнестович. Пусть звёзды будут благосклонны к этому дитя. Годы жизни ***—***».
Сама девочка, бросив взгляд в сторону матери, дернулась было подойти к ней, но брат удержал её и покачал головой, а потом тихо на ушко сказал:
— Идем, родителям нужно побыть одним. — И действительно, будто услышав слова сына, Эрнест опустился на холодные мраморные плиты и прижал к себе плачущую жену.
Возвращение наверх показалось Лене бесконечным, потому что её душу буквально разрывало от боли, ведь ей приходилось переживать чувства маленькой принцессы, и ощущения от потери брата показались невыносимыми.
Всё стало ещё хуже, когда они приблизились к выходу и Юлий внезапно остановился, а потом создал печать необычного вида. Принцесса не обратила на это внимания, всё ещё погруженная в свои мысли, однако раздавшийся голос Салматии, казалось, разорвал тишину:
— …значит, нет улик?! Ты издеваешься надо мной?! — Послышался звук удара.
— Никак нет, госпожа Нурская! — раздался немного писклявый голос неизвестного. — Но, боюсь, всё обстоит именно так. Семья, что подарила украшение, оказалась непричастна к этому сюрпризу, а ювелир, который им её продал, умер три года назад естественной смертью. Есть несколько предположений, но это лишь косвенные улики, и никто не даст нам провести такие мероприятия. Боюсь, нам остается только смириться. Вы и сами знаете всё это лучше меня.
Лена с ужасом слушала слова неизвестного и надеялась, что «кошка» хоть что-то скажет против, но та лишь молчала. И только тихий рык заставил её взглянуть на кронпринца, который опустился на колени перед сестрой и сказал той прямо в пустые глаза:
— Аста, я обещаю тебе. Я найду тех, кто убил нашего брата, слышишь? — Он встряхнул сестру. — Обязательно найду, только, пожалуйста, — по его щеками ещё сильнее побежали слезы, — только не смотри на меня так. — В его голосе послышалась мольба. Но принцесса ничего не ответила, казалось, что-то внутри неё замерзло. И всё же она смогла выдавить из себя:
— Мы найдем их, братик. Мы, а не только ты… и, прошу, не бросай меня, хорошо? — Глаза девочки снова немного загорелись жизнью.
— Хорошо, — ответил ей брат и обнял сестру так крепко, будто боялся, что она вот-вот исчезнет. Если бы Лена могла, она заплакала бы вместе с этими детьми, но, не имея тела, всё, что ей оставалось, — только смотреть на их страдания и молиться, чтобы это было последним, что она увидит сегодня.
***
Однако, в отличие от её желаний, водоворот воспоминаний не собирался останавливаться, а даже наоборот, девушке показалось, что он заметно ускорился. Перед глазами девушки начали мелькать не менее печальные воспоминания. Перед её взором проносились мужчины, женщины и даже дети. Она не могла вспомнить их имен, и даже внешность их была размыта, однако каждый раз, как она наблюдала их смерти, сердце её сжималось все сильнее. В какой-то момент девушка почувствовала, что её все сильнее затягивает в водоворот и понемногу её сознание тонет в жизни совершенно чужого человека, а её личность начинает наслаиваться на её привычки. Именно в этот момент в своём последнем усилии девушка уцепилась за воспоминание о человеке, о котором волновалась больше всего в данный момент. Однако последовала странная белая вспышка, и новое воспоминание накрыло её.
***
Реальный мир. Момент выстрела
Раздавшийся выстрел оказался полной неожиданностью не только для Лены, однако, в отличие от неё, остальные участники ритуала не потеряли сознание, а лишь оказались дезориентированы и заработали сильное головокружение. Это привело к тому, что единственной реакцией на действия «кошки» оказался вскрик Марии, которая хоть и упала на колени, но ещё была в состоянии нормально соображать.
И поэтому же она оказалась единственной, кто, увидев, как Салматия поднимается на ноги и понемногу направляет оружие на ещё не пришедшего в себя Маркуса, побежала наперерез. Спотыкаясь и ежесекундно рискуя упасть на землю раскаленную от вспышек силы, она таки смогла выхватить ламус и начать создавать печать защиты. Впервые ей это удавалось безо всяких проблем с концентрацией. И в момент, когда Салматия наконец смогла более-менее стабилизировать своё оружие, Тихонова стояла между ними двумя и заканчивала составление печати.
Однако это мало помогло девушке, энергетический импульс лишь немного замедлился и отклонился от своей траектории, сдвинувшись прямо ближе к центру формации, оставив в воздухе синий след и страшный ожог на её руке от запястья до самого локтя.
