– Дай угадаю, – сказала я. – Там, откуда ты приехал, это не означает сделать девушке ребенка?
– Боже правый, нет! Это значит просто разбудить.
Я перекатилась на спину и расхохоталась, и он опустился рядом со мной, причем полотенце угрожающе сползло вниз.
– Но поскольку я разбудил тебя, – сказал он, наклоняясь и целуя меня, – может, я попробую сделать тебе ребенка…
У меня наверняка было несвежее дыхание и волосы спутались, напоминая крысиное гнездо, не говоря уже о вердикте из суда, требующем моего внимания, но я обвила руками шею Кристиана и поцеловала его. В тот же момент зазвонил телефон.
– Проклятье! – пробормотал Кристиан, метнувшись к краю кровати, где лежала его аккуратно сложенная одежда, а сверху сотовый и пейджер. – Это не мой, – сказал он, но я уже успела обмотаться его полотенцем и поспешила в гостиную за своим сотовым.
– Миз Блум? – произнес женский голос. – Это Джун Нилон.
– Джун, – моментально приходя в себя, сказала я. – У вас все в порядке?
– Да, – ответила она, но потом добавила: – Нет. О господи! Не могу ответить на этот вопрос. – Наступила тревожная пауза. – Я не могу принять его, – прошептала Джун.
– Не представляю даже, каким тягостным для вас было это ожидание, – сочувственно произнесла я. – К обеденному перерыву мы точно узнаем, что произойдет дальше.
– Я не могу принять его, – повторила Джун. – Отдайте кому-нибудь другому.
И она повесила трубку, оставив меня с сердцем Шэя.
На утреннюю мессу в понедельник пришли только семь человек, и я был одним из них. Я не совершал богослужение – был мой выходной, так что мессу служил отец Уолтер вместе с дьяконом Полом О’Хёрли. Я, как и остальные, прочитал молитву «Отче наш» и принял участие в обряде приветствия мира, осознавая, что Шэй пропустил эти моменты, когда люди сходятся вместе для прославления Бога. Человек может обрести Его на собственном духовном пути, но в одиночку. Посещение церкви сродни признанию, как в семье, где все знают о твоих недостатках и, несмотря на это, хотят пригласить тебя вновь.
После того как отец Уолтер закончил мессу и попрощался с прихожанами, я еще долго сидел на скамье. Потом побрел к обетным свечам и стал глядеть на колеблющиеся языки пламени.
– Я не рассчитывал сегодня тебя увидеть, с этим вердиктом и прочим, – подходя ко мне, сказал отец Уолтер.
– Да, – откликнулся я. – Может быть, поэтому мне надо было прийти.
Отец Уолтер замялся:
– Послушай, Майки, тебе не удалось никого обмануть.
Я почувствовал, как волосы у меня на загривке встали дыбом.
– Что?
– Не следует смущаться из-за кризиса веры, – сказал отец Уолтер. – Это делает нас человечными.
Я кивнул, но не стал ничего отвечать. У меня не было кризиса веры: просто я думал, что отец Уолтер не более прав в своей вере, чем Шэй.
Отец Уолтер наклонился и зажег свечу:
– Знаешь, как я это себе представляю? Всегда будет существовать что-то плохое. Но удивительное дело: свет каждый раз побеждает тьму. Можно воткнуть свечку в темноту, но невозможно воткнуть тьму в свет.
Мы оба смотрели, как пламя взметнулось вверх за кислородом, а потом загорелось ровным светом.
– Полагаю, мы сами выбираем, остаться нам во тьме или зажечь свечу. А для меня Христос и есть эта свеча, – сказал он.
Я повернулся к нему:
– Но есть ведь не только свечи? Есть еще электрические фонари, флуоресцентные лампы и костры…
– Христос говорит, что другие могут творить чудеса от Его имени, – согласился отец Уолтер. – Я никогда не говорил, что вокруг нас не может быть миллиона точек света. Просто я думаю, что Иисус чиркает спичкой. – Он улыбнулся. – Я не мог понять, почему ты так удивился, когда решил, что Бог появился здесь, Майки. Разве Он здесь не пребывает? – Отец Уолтер зашагал по церковному проходу, а я шел на шаг позади. – У тебя будет время пообедать со мной на следующей неделе? – спросил он.
– Вряд ли, – с улыбкой ответил я. – Буду заниматься похоронами.
Так шутили между собой священники. Нельзя ничего планировать, поскольку твои планы могут быть нарушены жизнью и смертью прихожан.
Но на этот раз я осознал, что это не шутка. Через несколько дней я буду присутствовать на похоронах Шэя.
Отец Уолтер встретился со мной взглядом:
– Удачи тебе, Майкл. Буду молиться за тебя.
Почему-то я вдруг вспомнил, из чего состоит слово «религия» на латыни:
Впрочем, тогда я не видел разницы.
Когда я впервые появился в церкви Святой Екатерины, мне дали задание: принять сердце святого Жана Мари Вианнея, французского священника, умершего в 1859 году в возрасте семидесяти трех лет. Сорок пять лет спустя, когда тело эксгумировали, оказалось, что сердце священника нетленно. Наш приход был выбран в США местом поклонения сердцу. Ожидалось посещение тысяч католиков из северо-восточной части Штатов.
