– Ватикан пытался провернуть этот трюк с Ингрид Бергман несколько лет назад, помнишь? Она просто проигнорировала их.
– Она мне всегда нравилась.
Клаудия одарила Вивьен своей всемирно известной улыбкой.
– Что тебе так нравится в Ласситере?
Вивьен приподняла бровь и ахнула.
На протяжении всего сеанса сплетен Вивьен полулежала на маленькой раскладушке в гримерке Клаудии, положив босые ноги на комод, а Клаудия сидела с другой стороны от нее. Женщины курили одну сигарету на двоих, которую им удалось найти, несмотря на пункт в контракте Клаудии, запрещающий любое поведение – на съемочной площадке или вне ее, – которое могло негативно сказаться на репутации студии. Этот пункт о «морали» был согласован после инцидента, который был связан не с курением, а с чем-то настолько беспрецедентным, что юристы студии сформулировали пункт в контракте в столь же беспрецедентных и непристойных выражениях.
– Он был с их приемной дочерью Маргаритой, когда я на него наткнулась. – Вивьен глубоко затянулась, прежде чем вернуть сигарету Клаудии. – Они так и не развелись?
– Нет, она любимица кардиналов. Даже кардинал Маркетти не смог добиться от Святого Престола аннулирования ее брака. Она ужасно набожна. К тому же разводов здесь не существует, так что они в ловушке, как и миллионы других итальянцев.
– Но, конечно, все в Риме знают, что они живут порознь.
– Ласситер – умница.
Что-то в голосе Клаудии заинтересовало Вивьен.
– Значит, это не слухи? О, расскажи же.
Кинозвезда сама глубоко затянулась сигаретой, прежде чем ответить.
– Он очень настойчив. И хорош собой.
– Но?
– Но, наверное, я просто устала от мужчин.
Раздался стук в дверь, и, прежде чем Клаудия успела ответить, в комнату просунула голову ассистентка.
– Мистер Кертис хочет, чтобы вы ознакомились с изменениями. – Она передала Клаудии наспех собранную пачку бумаг через дверной проем и убежала, не сказав больше ни слова.
– Они загоняют этих девушек до смерти. – Клаудия начала перелистывать новые страницы сценария. – Готова поспорить, что в этом виновата ты, – добавила она, быстро улыбнувшись Вивьен. Это было еще одно качество, которое ей нравилось в Клаудии: она никогда не нервничала.
– Вчера вечером я увлеклась и решила придать твоему персонажу немного мотивации.
– Зачем начинать сейчас, Виви? – запрокинув голову, Клаудия издала свой знаменитый эффектный смешок. Она была первой, кто стал называть ее «Виви» на латинский манер. Из всех иностранцев в студии Клаудия была больше всех влюблена в Рим. Она практиковалась в итальянском гораздо тщательнее, чем учила роли. Дойдя до последней страницы, актриса как-то странно нахмурилась. – Они теперь вместе на следующее утро?
Вивьен кивнула.
– Цензоры на родине никогда это не пропустят.
– Пока мы болтаем, в Гонконге идут съемки фильма «Любовь – самая великолепная вещь на свете»: белый мужчина и китаянка. Женщина-врач, ни больше ни меньше.
– В соответствии с законом никакого секса – никаких отношений – между белыми и черными. Девушки-гейши не в счет.
– Что ж, это придется изменить.
– Виви, даже ты не сможешь заставить Голливуд измениться. – Отбросив сценарий в сторону, она схватила кисточку с соседнего гримерного столика. – Вот, помоги мне убрать потеки от дождя. Я слышала,
Вивьен встала позади Клаудии и принялась расчесывать ее волосы, которые тем утром больше часа приглаживали и выпрямляли горячей металлической расческой в кресле визажиста.
– Ты единственная.
– Что – единственная?
– Единственная, кто никогда не спрашивает о моих волосах.
Вивьен игриво постучала расческой по затылку Клаудии.
– Это наименее интересная черта в тебе, которая не имеет значения.
Клаудия обернулась, посмотрела на нее и подмигнула.
– Может быть, мы обе ушли из дома по одной и той же причине. Чтобы быть менее интересными. – Она быстро потянулась к руке Вивьен, которая держала щетку. – Мой глупый язык. У тебя была гораздо более веская причина.
Вивьен продолжала молча расчесывать волосы подруги.
– Есть какие-нибудь новости?
– Ни единой. Похоже, агентства знают о Дэвиде не больше, чем мне рассказали. В лучшем случае они считают меня занудой – настоящей мисс Хэвишем. – Вивьен перестала расчесывать волосы. – Полагаю, с моей стороны это действительно выглядит довольно отвратительно.
– Отвратительно хотеть знать, как умер человек, которого ты любила, и где именно? Вряд ли. Кроме того, это привело тебя в Италию. К лучшим из людей.
– Неужели люди здесь действительно лучше?
Клаудия пожала плечами.
– По крайней мере, здесь нет белых табличек и черных стрелок повсюду. В любом случае я стараюсь не вешать ярлыки на людей. – Она похлопала Вивьен по плечу и улыбнулась их отражению в зеркале. – В конце концов, кто я такая, чтобы судить?
