Новое утро полностью

На их первое свидание Ласситер повел Вивьен в «Сибиллу», ресторан с двухсотлетней историей, расположенный у подножия римского храма в Тиволи. Он появился перед Teatro 5 на новенькой Lancia Spider[28], гладкой и светлой, цвет которой был ближе к белому, чем к голубому. Он опустил верх.

– Я справлюсь сама с шарфом, – сказала она, когда он подошел к ней, и Джон рассмеялся. Ей нравилось, что она так легко его рассмешила, в то время как он каждый раз удивлялся, что женщина может это сделать. Она задавалась вопросом, сколько мужественности он, возможно, впитал за годы жизни в Италии.

– Лоури, – сказал он, когда они направились на северо-восток по оживленному шоссе. – Откуда эта фамилия?

– По-моему, гэльская. Ласситер – это Лестер, верно? Старый римский город. Вот это совпадение.

– Ничего подобного. – Он ехал с бешеной скоростью, значительно превышающей установленные ограничения, держа одну руку на руле, а другую уперев в бедро. Она видела загар на его предплечье, там, где рукав белоснежной рубашки был небрежно подвернут, – темный пиджак лежал на сиденье между ними. Надеть или снять пиджак, казалось, не имело никакого значения в Италии весной, здесь погода как будто подстраивалась под тебя, а не наоборот.

По дороге Ласситер ничего не рассказывал ей о себе. В основном он говорил об истории «Сибиллы» и роскошном поместье. Кардинал Феррарский заказал строительство виллы д’Эсте в шестнадцатом веке, после того как стал губернатором Тиволи. Опьяненный этой властью, он бездумно разрушил виллу Адриана, чтобы украсить свой совершенно новый дворец бесценными предметами старинного искусства.

– Церковь равновелика государству, – заметила Вивьен. – Как по-итальянски.

– Кардинал был внуком одного из двенадцати незаконнорожденных детей папы Александра.

– Боже упаси, чтобы они практиковали то, что проповедуют. – Вивьен украдкой взглянула на Ласситера – пока он вел машину, его красивый профиль всегда был затенен модными солнцезащитными очками-авиаторами. – Полагаю, они чувствовали себя выше собственных правил – в отличие от простых людей, которых нужно держать в узде.

– Его дед был папой римским, а мать – Лукреция Борджиа. Один из его дядей, как и он, был кардиналом. Феррара счел бы все это, – Ласситер махнул рукой на местность внизу, когда они добрались до городка на холме, – своей судьбой.

– Значит, ты веришь в судьбу?

– Я думаю, что можно стать таким великим, каким захочешь.

– Это не одно и то же.

– Я знаю. – Он остановил машину на обочине и пошел открыть для нее дверцу. Она почувствовала приятное тепло его кожи, когда оказалась с ним лицом к лицу, – на этот раз каблуки были на ней, а не в корзинке велосипеда. Пока они шли, он положил руку ей на правое бедро, непринужденно (leggermente, его итальянский эквивалент, действительно был идеально звучащим словом для этого жеста, подумала она невольно). Его прикосновение, настойчивое и в то же время мягкое, казалось, знаменовало собой как конец приличий, так и первый признак привязанности, столь распространенной в Италии: сильное физическое притяжение с обеих сторон.

Управляющий «Сибиллы» и его сотрудники узнали Ласситера, как только он вошел, и сразу же проводили пару в самое уединенное место во внутреннем дворике. Накрытый белой скатертью столик был спрятан за древней глицинией и стоял на краю обрыва. Отсюда они могли наблюдать за великолепными фонтанами сада д’Эсте, низвергающимися каскадами с нескольких каменных ярусов, словно пышный свадебный торт.

– Именно здесь снимали начало «Трех монет в фонтане», – сказал Ласситер, заказав им обоим негрони.

– Ты работал в нем?

– Нет. Я просто поклонник Джин Питерс. Ты напоминаешь мне ее. Твой голос, особенно твой деловой настрой.

– Ты имеешь в виду ее героиню. – Вивьен обратила внимание на то, что в киноиндустрии все используют отсылки к фильмам как своего рода код, сокращенный способ описания того, что на самом деле реально в жизни.

– Но ты выглядишь как Ла Лолло, – добавил он.

Вивьен отмахнулась от комплимента, хотя в глубине души ей понравилось сравнение с Джиной Лоллобриджидой, которое она часто слышала в Риме.

– Как ты оказался в здешней киноиндустрии? – спросила она его, решив узнать что-нибудь о его прошлом.

– Я помогал итальянцам понять, как заработать на фильмах, а в итоге помог кинокомпаниям понять самих итальянцев.

– Ты упомянул, что живешь здесь много лет – на Виа Сакра, – добавила она.

– Ты помнишь. – Он с довольным видом отложил меню. – Я приехал сюда вскоре после войны. Здесь царил настоящий хаос. Такой Италия и остается до сих пор. Мне это нравится.

– Никаких правил, – ответила Вивьен.

– Огромные возможности.

Вивьен рассмеялась.

– Пока что у меня не сложилось такого впечатления об Италии.

– Ну, здесь я точно могу больше.

– Значит, пусть каждый сам о себе заботится?

– А ты неженка? – поддразнил он в ответ.

– Вовсе нет. Я просто думаю, ну, не знаю, сотрудничество еще никому не повредило.

– У меня все в порядке в этом смысле. Но в конце концов я всегда получаю то, что хочу.