Новое время — новые дети полностью

Замысел книги возник у нас довольно давно, но, видимо, не случайно мы взялись за нее только сейчас. То, что вчера лишь смутно проступало, как очертания монумента, с которого еще не сняты покровы, теперь видно достаточно отчетливо. Покровы спали, многие вещи наконец названы своими именами. Это, с одной стороны, облегчает разговор, поскольку не приходится тратить время и силы на доказательство очевидного, а с другой, делает его более интересным, так как дает возможность заглянуть глубже, попытаться угадать то, что до поры до времени скрыто, однако неизбежно проявит себя. И может быть, даже раньше, чем мы думаем.

До последнего времени мало кто откровенно говорил, что в нашей стране строится капитализм. Сначала это называлось «обновленным социализмом», «социализмом с человеческим лицом», потом именовалось «рынком», «рыночными отношениями», «построением демократического государства», «реформой» и прочими эвфемизмами. Ныне о капитализме говорят открыто и уверенно как о некоей данности и спорят уже о его разновидности: какая модель , какой путь, какой вариант более приемлемы для России? И в этой связи звучит тема «особого русского пути». Одни говорят об этом с надеждой, другие с раздражением: дескать, все у нас не как у людей. Но факт остается фактом: скоро о национально–культурном своеобразии не будет говорить разве что самый ленивый или «мальчик наоборот», которому просто в силу своего характера противно петь в общем хоре. Но «особый русский путь», при всей справедливости и внутренней оправданности этого термина, — лишь новый эвфемизм, ибо за трогательным внешним единодушием скрывается все та же, если не большая, многоголосица мнений, чем в период «всенародного обсуждения» перспектив построения «нового общества». Пожалуй, нигде так причудливо не переплетаются воззрения и пристрастия разных эпох, как в пресловутом «русском вопросе». И пристрастия играют здесь главенствующую роль.

«Стань таким, как я хочу!» — пелось в известной песне шестидесятых годов, и это, на наш взгляд, можно назвать сейчас лейтмотивом рассуждений о будущем страны. Кто–то хочет видеть в России монархию (и себя, разумеется, на одной из верхних ступенек иерархической лестницы), кто–то «американско–шведско–финскую модель», помноженную на русский размах (в газетах очень любят рассказывать про то, как приезжая за границу, «новые русские» заказывают все самое дорогое и потрясают европейцев своими тратами; в одном издании даже было написано про бизнесмена, который тратит по десять тысяч долларов в… час!). Кто–то представляет себе патриархальную лепоту и, не уточняя реалий, мечтает вернуться в Золотой век. Спектр мнений, разумеется, этим не исчерпывается, но, наверное, и «сказанного довольно».

Мы же попытаемся вглядеться в уже существующее, народившееся и трансформировавшееся, попытаемся понять его независимо от того, нравится оно нам или не нравится. А главное, попробуем угадать, куда же все это вырулит и какие мины заложены в настоящем (если, конечно, заложены). Объектом нашего исследования будут дети. Не только те, которых приводят к нам на психологическую консультацию — иначе нам можно будет бросить упрек, что мы распространяем наблюдения за патологией на все общество (хотя о стремительном росте невротизации и психотизации в последние годы говорят и психиатры, и социологи и многие другие специалисты). Думаем, не нужно долго объяснять, почему именно дети интересуют нас в разговоре о будущем. Но кроме вполне очевидного аспекта есть и другой. По нашим наблюдениям, у многих людей, в том числе и взрослых, нарушено или не до конца сформировано словесно–образное мышление: слова далеко не всегда вызывают в их представлении яркие, полнокровные образы. Разговор о конкретных случаях, конкретных детях переведет рассуждения об абстрактном будущем в другую плоскость. И может быть, что–то вполне известное и даже вроде бы примелькавшееся, вдруг увидится другими глазами.