Открывая одну из фотографий, я даже не утруждаю себя поисками бокала, беру бутылку и пью из горла. У Кати потрясающее тело. Здесь очень много фотографий в купальнике. Её бедра напрочь лишены жировой прослойки, они упругие и стройные. Заметно, что Катя активно занимается фитнесом. На одном из селфи в ванной на ней только чёрные трусики и такого же цвета короткий топ, сползающий на одно плечо. По гладкой загорелой коже тянется тонкая полоска татуировки. Это какая-то надпись, но мне плевать на её смысл, главное, что это выглядит безумно сексуально. Её живот заставляет меня впасть в депрессию. Неважно сколько Кате лет, никогда в жизни у меня не была такого плоского живота. Там у девушки Семена сверкает крупный камешек пирсинга.
И если он, что-то делает для того, чтобы заработать подписчиков, то Катя просто постит подобные фотографии, и десять тысяч человек беспрерывно этим восхищаются. И пусть она перебарщивает с селфи уточкой, но она образец чистого секса, от которого у мужиков кружится голова.
А ещё у Кати в инстаграм есть история, где постоянно появляются маленькие видео. Последнее, например, она запостила пару часов назад. На нем хорошо видно, что её длинные ноги лежат на коленях Семена, и он гладит её щиколотки. На следующем ролике Семён сидит чуть ниже, на полу, а Катя перебирает его волосы. Все это в сердечках, бабочках и смайлах.
Не замечаю, как приговариваю бутылку до конца. Опустошая её полностью. Почему-то становится себя жалко. Но я из-за всех сил гоню это разрушительное чувство, я и не думала, что то, что случилось ночью, когда-нибудь повторится. Во всей этой истории мне непонятно только одно. Как имея такую Катю, он умудрился переспать со мной?
Наблюдаю за тем, как красиво крутится белоснежная пенка на вершине чашки кофе латте с двумя ложками сахара. Мешаю горячий напиток серебристой ложечкой, пытаясь придумать хоть что-то, немного продвинуться в написании нового романа. Но голова пуста, как мой кошелек после субботнего набега на торговый центр. Третий раз начинаю главу, а в итоге возвращаюсь к рассматриванию того, как тонет корица во взбитом молоке. На экране ноутбука белый лист. Я промучилась все выходные, но ничего не написала. Переполняющие меня эмоции гонят записывать историю о том, что произошло в пятницу ночью, но рассказывать о себе я не хочу. Это ни к чему хорошему обычно не приводит.
— Какое же потрясное место, — оглядывается по сторонам, рассматривая студийное кафе Алена, с шумом ставя поднос полной еды, — у них тут завтрак.
— Еще обед и кофе-пауза.
Щелкаю пробелом, гоняя по странице курсор. На сестру глаз не подымаю, надеюсь, что эта дергающаяся полоска подарит мне идею. Алена перестает двигаться, вынуждая оторваться от экрана.
— Что это с тобой? — медленно прожевывает свой пончик сестра.
Она заглядывает под стол, причем не просто смотрит, а низко опускает голову под столешницу, утыкаясь в мои коленки.
— Блестящие сапоги, юбка выше колен, вытянутые пряди сверкающих темных волос, лифчик с «пушапом». Настя, одежда, которая тебе идет!
— Действительно, — усмехаюсь.
— Мне это не нравится, забудь его, — оглядывается она в ту сторону, где предположительно сидит Семен со своим реснитчатым другом.
Но это не точно, потому что я туда не смотрела, по всеобщему гулу и громким приветствиям догадалась. Конечно, я рассказала ей о том, что случилось, я всегда все ей рассказываю. От удивления сестра искупала трубку стационарного телефона в ванной, за что получила нагоняй от мужа.
— Не могу понять, как вас всех сюда пустили? Там же охранник на входе стоит, — спокойно отвечаю, продолжая щелкать пробелом.
— Не каждый день моя сестра становится частью кинобизнеса, — тянется она ко мне и шепчет, — забудь его… Я была на его странице в инсте. И знаешь, что тебе скажу? Он тебе не пара, — опрокидывает стакан сока, обливая второй пончик, взвизгивая.
— Спасибо капитан очевидность, а я только в кафе-мороженное собиралась его пригласить.
Сестра спасает пончик, наваливая на стол гору салфеток.
— Он живет праздной жизнью, совсем не так, как мы, — сестра старается шептать, но получается только громче.
— И какает бабочками, — теперь я пробел не отпускаю, так даже веселее.
— Я провела небольшое расследование, — трет она салфетками пожелтевший стол.
— Ууу, — улыбаюсь, приподымая брови, начинаю гонять крестик вместо пробела, — все серьезно.
Заговорщицкий тон Алены вызывает улыбку, а то, как она не хочет выкидывать пончик, обрезая размякшее тесто со всех сторон, еще больше.
— Они не живут вместе. Эта Катя…, - сестра оборачивается, — не такой уж он и красивый, особенно в этой дурацкой кепке с плоским козырьком.
Морщусь, зевая.
— Люди думают, что хвастаются своими фотографиями, на самом деле оставляют многочисленные улики.
— Чтобы я еще раз рассказала тебе что-нибудь, — еще один зевок, — ничего особенного не произошло, он меня даже в губы не поцеловал, так что это можно считать, — пожимаю плечами, смеясь, — не знаю, ну живым вибратором, тренажером.
Лицо Алены становится печальным, она мрачнеет:
