Я бы никогда не стал рассказывать об этом конфузном случае, участником и главным действующим лицом которого был мой лучший друг, человек честолюбивый и тяжело перенесший случившееся, если бы меня не раздражала вся эта шумиха, которую легкомысленно поднимают средства массовой информации всякий раз, когда очередной робот защитит докторскую диссертацию по философии на тему: «Машина — друг и защитник человека».
Сам я по профессии минералог, три года работаю на Титане — крупнейшем спутнике Сатурна, поэтому меня ни в коем случае нельзя назвать противником машин: в условиях ядовитой атмосферы Титана без них и шагу нельзя сделать, не то что ковыряться в его вечных снегах в поисках редких минералов. Однако по той ли причине, что моя профессия непосредственно связана с природой, или по какой другой, только ко всем новым детищам технической мысли я привык относиться с недоверием и осторожностью. Мой коллега и друг Иван (фамилию его я не называю по понятным причинам) в этом вопросе полностью солидарен со мной, что и делает приключившуюся с ним историю еще более трагичной: почему-то она произошла именно с ним, а не с кем-нибудь из пустоголовых почитателей новоявленных докторов философии.
Это случилось месяц назад, под самый Новый год. Мы договорились отпраздновать его вместе, однако ни он, ни его жена не звонили, и я решил, что Иван не успел вернуться из командировки на Землю. Он предупредил жену, что задержится из-за проб, которые необходимо было провести обязательно в земных условиях, но что любой ценой постарается поспеть к празднику.
Накануне Нового года, под вечер я позвонил к нему домой. На экране мелькнуло лицо его жены, но сразу же исчезло. Я подумал, что она намазалась каким-нибудь косметическим кремом и потому не хочет показываться
— Он еще не вернулся, — сообщила она плачущим голосом. — Не прилетел.
— Иван, — сказал я ей, — не стоит так расстраиваться. Он просто не достал билет на космолет. Ты же знаешь, что творится на космодромах перед Новым годом.
— Я не Иван, а Ивонн, обиделась она.
— Прости, — поспешил извиниться я.
— До каких пор мне придется тебя прощать? — не на шутку разозлившись, воскликнула Ивонн. продолжая оставаться за экраном.
Что мне с ними делать! Она Ивонн, он Иван. Тот, по крайней мере, не сердится, когда я путаюсь в их именах. Стараясь вновь не ошибиться, я осторожно предложил:
— Ивонн, приходи праздновать к нам. Не куковать же тебе в одиночестве.
Но и здесь, видимо, я допустил ошибку, потому что, сердито пожелав мне приятной встречи Нового года, она отключила связь.
Как только отгремел праздничный салют, я снова позвонил ей, чтобы вместе с женой поздравить ее с Новым годом, однако на мой вызов никто не ответил. Мы решили, что она где-то празднует, а жена, хотя они с Ивонн и подруги, не упустила возможности прокомментировать:
— Ох, уж эти парижанки. Даже на Титане умудряются наставить мужу рога.
Разумеется, она просто придиралась. Среди метановых пустынь Титана без скафандра никуда не выйти, а в скафандре трудно флиртовать и строить глазки. Несколько имеющихся в наличии гостиниц круглый год переполнены туристическими группами. На время новогоднего наплыва для туристов пришлось временно установить в Долине Молчания специальные герметические бараки.
Уж не знаю, какому болвану пришло в голову это название — во всех долинах Титана, равно как и на его горах, молчание совершенно одинаковое. Наверное, пальма первенства принадлежала какому-нибудь агенту «Титантуриста», который, надо отдать ему должное, все же был умнее многих своих клиентов. На Земле люди жаждут тишины и за неделю отдыха в такой вот Долине Молчания с радостью выкладывают все свои сбережения. Однако когда во временные бараки набивается несколько тысяч туристов, наступает такое молчание, что хоть беги на другой край Солнечной системы
Право же, жена напрасно нападала на француженку. Звонок Ивонн разбудил нас на рассвете Шампанское все еще пузырилось в моем мозгу, и я с трудом соображал, но на этот раз на экране было ее лицо, и оно было залито слезами.
— Прошу тебя, немедленно приезжай!
— Что стряслось?
— Здесь увидишь.
Рефлексы мои были парализованы, и я долго возился со скафандром, зная, что осторожность — прежде всего, потому что | на улице всегда подстерегает опасность. Из гаража ракетные сани я вывел, но и с ними пришлось повозиться, пока заработал, мотор. Несмотря на то, что мы жили на постоянно согреваемой Сатурном стороне, несмотря на наличие у Титана атмосферы, • здесь постоянно царил космический холод. Жена выразила желание поехать со мной, но я категорически отказал ей. Раз Ивонн вызвала меня одного, значит, произошло нечто такое, что может оказаться не для женских нервов.
