– Благодарю, – сухо произнесла я, направляясь в сторону дверей ведущих к четвертому вагону.
– И вот вы превратились в подозрительную жену, – лениво заметил красавец. – Но подозрительная жена пока еще куда лучше, чем несчастная, верно? Можно быть счастливой подозрительной женой. Почему бы и нет? Вам достаточно просто вовремя остановиться.
– Я сама решаю, какой женой мне быть! – резко произнесла я, решительно направляясь дальше.
– Примите мои соболезнования, – послышался голос за моей спиной, а я решительно вышла в переход между вагонами.
Держась за золотую ручку, я чувствовала, как под ногами стучит огромный металлический зацеп, как отбивают ритм колеса о заснеженные рельсы.
Для удобства все это было сделано как мостик с перилами, а я миновала его, чувствуя, как вагон немного заносит. Я ударилась плечом о стену. “Новогодний Экспресс” мчался с невероятной скоростью, заставляя меня повиснуть на двери следующего вагона.
Пустой коридор, устеленный алым ковром и украшенный к новому году выглядел так же роскошно, как и наш. Я шла по нему, чувствуя, что здесь почти не ощущается движение поезда.
Посмотрев в окно, я увидела, как метель собирается в женские фигуры, похожие не то на морозных русалок, не то на призраков, сотканных из снежинок. Они следовали за поездом, стучали в покрытые инеем окна, прикладывали полупрозрачные ладони, а их волосы струились по ветру. Одинаково красивые, похожие друг на друга девы гладили окна, а я подняла взгляд на золотую надпись: “Если вам дорога жизнь – окна не открывать!”.
Еще один вагон остался позади, а я выдохнула, подходя к четвертому купе. Дверь была закрыта, а я постучалась.
– Кто там? – спросил чуть охрипший женский голос.
– Ах, это, наверное, проводник, – послышался следом мужской.
Дверь открылась.
Я увидела на пороге полуобнаженного мужа, придерживающего простыню на бедрах. На роскошном диванчике алого цвета сидела перепуганная красавица, прижимая к груди покрывало с золотыми кисточками. От ее прически не осталось и следа.
На столике стояла открытая бутылка с шампанским и два недопитых бокала.
– Хильди? – дернулся муж, глядя на меня испуганными глазами. – Ты что здесь делаешь?
– Ровланд, – прошептала я. – Я … я подумала, что тебе опять стало плохо… Я испугалась, что болезнь вернулась… И…
Я чувствовала, что сердце застучало в такт колесам. Провела перед собой рукой, словно пытаясь отодвинуть странное видение. Но оно так и не отодвигалось. Я видела чужое купе, которое выглядело победнее, чем наше. Видела новогодние гирлянды. Ощущала запах чужих женских духов.
– Хильди, Хильди, – прошептал муж, а я стояла, словно ледяная статуя.
Он скользил по мне руками, не зная, обнять меня или не притрагиваться.
– Я прошу тебя, не надо истерик и слез. Вернись в наше купе, а я тебе все объясню, – произнес Ровланд. Он схватил меня за плечи, а я видела, как в купе мечется красавица, бросая на меня испуганные взгляды.
– Что ты мне объяснишь? – медленно прошептала я, видя, как девица пытается быстро привести себя в порядок.
– Хильди, – прошептал муж. Голос его смягчился. Он даже погладил меня по плечам. Но я ничего не чувствовала, кроме внутреннего холода.
Ровланд взял мое лицо в свои руки, пытаясь заглянуть мне в глаза.
– Хильди, милая, – произнес он мягким голосом. – Это – не то, что ты подумала.
– Разве тут не очевидно? – прошептала я, не в силах даже шевельнуться.
– Я всего лишь пытаюсь исполнить твое новогоднее желание, – произнес муж шепотом. – Это – мой тебе подарок на Новый Год.
Магические огни и гирлянды освещали широкий и длинный перон. Огромные часы на вокзальной башне – арке неумолимо стягивали стрелки к полуночи.
– Быстрее! – слышала я голос мужа.
Он тащил меня за руку среди потока людей.
– Наш багаж прибыл раньше, чем мы!
Все вокруг сверкало, покрытое тонкой коркой льда. Я чуть не поскользнулась, но вовремя ухватилась за рукав мужа, проехав на каблуках.
– Поезд уйдет ровно в полночь! – слышала я запыхавшийся голос, а мой взгляд упал на фонари и красивое здание вокзала. – Мы и так опоздали! Кто виноват, что у кареты с самого утра сломалась ось?
Мы прошли шумный вокзал насквозь. Словно иголка ткань.
– Он еще не прибыл, – рассмеялась я, видя пустые пути, на которые падал снег. Сейчас, в свете фонарей снег казался таким крупным и ярким.
На перроне собрались люди. Роскошные чемоданы с золотыми инициалами, услужливые носильщики, меха и драгоценности. Казалось, все собрались на праздник.
– Ну и где он? – послышался скрипучий старческий голос.
Неподалеку, буквально в пяти шагах от нас стоял, опираясь на трость старик. Он был высоким, худым и бледным. Седые волосы были зачесаны назад, словно у мафиози. Римский профиль придавал ему какое-то внушительное выражение. Седые густые брови были нахмурены так, что между ними залегла морщина. Дед явно обладал суровым нравом. Дорогой костюм сидел на нем идеально, а на руке поблескивал массивный золотой перстень. Он напоминал акулу, лавирующую в море денег, с холодными, беспощадными глазами.