«Всё-таки я дурак…» — мысль, мягко говоря, не казалась оригинальной, зато имела въедливую липучесть «забытой» на кресле в кинотеатре жевачки. Повторенная сотню раз, она приобрела вид изрядно затасканный и казалась вялой, словно муха на снегу. Впрочем, остальные выглядели немногим лучше, начиная от «Какого ляда я кому-то хотел доказать?» и заканчивая «Когда-нибудь оно должно выгореть…»
Последняя мысль была про топливо в горелке, монотонно гудящей над головой. По идее, до агрегата давно уже следовало дотянуться и прикрутить указанный Казбеком вентиль, чтобы огромный мешок с горячим воздухом мирно опустился вниз. Вот только для этого требовалось встать во весь рост в трясущейся и раскачивающейся корзине, а такого костино тело проделывать никак не желало. Во всяком случае, сам Костя грешил именно на тело, почти уверенный, что мозг тут совершенно ни при чём.
Оказывается, он и сам не подозревал, насколько боится высоты. Водки для храбрости? Ха! Чтобы стать отважным воздухоплавателем, ему следовало бы прийти в состояние полной бесчувственности. К сожалению, сейчас Костя принимал слишком много сигналов от окружающего мира, поэтому предпочитал лежать на дне корзины и смотреть вверх — на хромированные трубы горелки, гудящее пламя и слегка колышущееся жерло, жадно глотающее горячий воздух.
Сколько времени он в таком положении провёл? Может, вечность, а может — четверть часа. Сперва снизу доносились чьи-то крики, потом коллегам, видимо, надоело надрываться и они ушли в дом. Костя остался наедине с парящим в ночи воздушным шаром и собственными короткими мыслями. Почему-то ему даже стало чуточку легче. Разумеется, не настолько, чтобы встать и любоваться окрестностями, но вполне достаточно для формулирования свеженького тезиса: «В небе тоже можно жить, но на земле это делать лучше». Увы, вожделенный вентиль поблёскивал хромом слишком высоко. Некоторое время Костя пытался бороться с собственным инстинктом самосохранения и почти проиграл в неравной схватке, когда проклятая горелка насмешливо чихнула и погасла.
Где разница между удачей и неудачей? Почему-то люди, как правило, полагают, будто способны отличить первую от второй. Поэтому они уверенно говорят: «Повезло!», когда находят на дороге многообещающе пухлый бумажник. И не менее уверенно чертыхаются, когда спрятавшийся в кустах мальчишка дёргает за тонкую леску и находка «убегает» прочь.
Повезло тебе, если ты поскользнулся и сломал себе ногу?
А если медсестра в травмпункте оказалась девушкой твоей мечты?
А если ваш бурный роман привёл к пониманию, что мечтать тоже следует с умом?
Пусть звучит банально до оскомины, но никогда не знаешь где найдёшь, где потеряешь. С одной стороны, Костя остался жив после того, как новогодняя забава Генриховича приземлилась прямо посреди леса. Если здраво рассудить, это вообще очень круто — опуститься на воздушном шаре в густом березняке и не свернуть себе при этом шею. С другой стороны — буйный восторг иссяк в тот самый момент, едва лишь пришло понимание: он понятия не имеет где находится.
— Как, как такое могло случиться?! — дурацкий вопрос. Тросы, которые должны были надёжно связывать шар с дачным участком гендиректора «Розового Слона», бессильно раскинулись на снегу. Сам шар медленно оседал, собираясь к утру превратиться в бесформенную кучу материи.
К утру… Костя поёжился. В корзине было относительно тепло пока работала горелка, а теперь морозец начинал пощипывать за уши. Не минус двадцать, конечно, но в одном пальтишке до конца долгой новогодней ночи запросто можно инеем покрыться.
— Э-э-эй! Э-ге-ге-е-ей!!!
Эхо угасло в ночной тишине, оставив после себя одни только мрачные перспективы на ближайшее будущее. Мобильного телефона нет, вокруг только лес, даже по собственным следам назад не вернёшься — ибо нету их, следов.
Костя не знал, то ли плакать ему, то ли смеяться. Ситуация — рассказать кому, не поверят. И правильно сделают, ведь такого просто не могло случиться с ним, молодым, успешным, перспективным…
Он с внезапной ясностью понял вдруг: «генеральный» ему не простит испорченной вечеринки. Неважно, виноват Костя или нет. Забава улетела, едва начавшись, а негласный «массовик-затейник» (небось, не за красивые глаза на праздник позвали) покинул застолье в самом разгаре вместе со всем своим запасом тостов и анекдотов… и кому, как не ему, придётся теперь стать крайним?
Успешность? Перспективы? Три года упорной карьерной борьбы с самодурством начальства, сплетницами вроде Лилии и заразами типа Ольги? Захотелось сесть на снег, обхватить голову руками и немножко постонать от отчаяния, театрально раскачиваясь вперёд-назад.
— Да чтоб вам всем пропасть с вашими уродскими корпоративами! Чтоб Генриховичу убиться с его идиотическими идеями! Чтоб весь ваш Новый год… кому он вообще нужен, этот Новый год?! Сколько, чёрт возьми, времени уже, а?!
