— Десять?! — обычно Светлана просыпалась гораздо раньше, да и Даниэль к этому моменту, как правило, уже был в клинике и делал свою первую плановую операцию. — Почему же ты меня не разбудил?
— А зачем? — он добродушно покачал головой. — Ты очень плохо спала в последние дни: сначала встречала Наташку, потом провела ночь в больнице, где, разумеется, выспаться тебе совсем не удалось… Хоть сегодня отдохнула.
— А Наташа… и Давид, где они? Боже, я же вчера заснула, даже не дождавшись их возвращения из Большого!
— Ничего страшного, — усмехнулся Даниэль. — Думаю, им не было скучно. Они приехали около полуночи, а затем часа три ещё сидели внизу в гостиной и разговаривали, прежде чем разошлись по комнатам.
Глаза Светланы блеснули азартом и любопытством.
— Полагаешь, они… понравились друг другу?
Даниэль состроил неопределённую гримасу.
— Я не хочу торопить события. Они ведь едва знакомы… сложно пока делать выводы и прогнозы.
— Но тебе ведь этого хотелось бы, правда? — подловила его жена. — Это же не только я одна чувствую себя старой сводницей?
— Ну, до сводницы тебе пока далеко… — засмеялся он, а затем, заметив притворный гнев в её взгляде, торопливо добавил:
— И до старой, конечно, тоже!.. Да, мне нравится Наташа, и я буду только счастлив, если у них с моим сыном что-то получится. Но только если это будет всерьёз, а не мимолётная интрижка. Может быть, у нас с тобой появятся хотя бы общие внуки, — пошутил он, — раз уж детей не случилось…
— Ты жалеешь об отсутствии общих детей? — тихо спросила она. Даниэль изменился в лице.
— Ну что ты, Веточка. Я ни о чём не жалею. Единственное… когда я пришёл в себя после аварии, то первое, о чём подумал: как глупо и обидно будет, если я не выкарабкаюсь, как несправедливо, что нам с тобой отведено так мало времени вместе… Я всю жизнь тебя ждал. Я хочу прожить с тобой ещё много, много лет. Больше мне и в самом деле не о чем просить.
— Даня… — растроганная Светлана положила голову ему на плечо. — Ты самый-самый лучший мужчина на свете. И если Давид похож на тебя хоть чуть-чуть… лучшей пары для моей Наташки сложно будет пожелать. Внешне, во всяком случае, вы с ним — одно лицо!
— Вы с ней тоже похожи, — отозвался Даниэль. — Так что есть надежда, что наши теоретические внуки будут выглядеть, как мы с тобой, — и засмеялся.
Когда они спустились вниз, то обнаружили молодёжь на кухне: перепачканные мукой Наташка и Давид дружно жарили блины, точнее, панкейки — хихикая, перешёптываясь и заговорщически переглядываясь при этом. Парочка явно спелась со вчерашнего дня, ну прямо-таки идиллия!
— Доброе утро, голубки, — весело поздоровалась Светлана с ними. — А что, завтраком нас тоже накормите?
— Всё почти готово, — подбегая к матери и целуя её в щёку, защебетала Наташка. — Только джем или варенье осталось поставить на стол. Есть что-нибудь подобное?
— В холодильнике найдётся, — кивнула Светлана. — Давид, ну как тебе понравился “Щелкунчик”?
— О, это было великолепно, — отозвался парень, сияя широкой обворожительной улыбкой. — Я обожаю балет! Я просто без ума от него!
Наташка захохотала в голос.
— Да-да, без ума… именно поэтому ты захрапел уже в первом действии, ещё до выхода Дроссельмейера!
— Я же не виноват, что классическая музыка действует на меня, как снотворное, — не моргнув глазом, отозвался Давид и послал Наташке такой нежный взгляд, что Светлана не удержалась от довольной-предовольной улыбки. Кажется, всё было на мази…
Затем они дружно и весело завтракали прямо в кухне, решив обойтись без официоза. Передавали друг другу розетки с вишнёвым, малиновым и смородиновым вареньем, дули на горячие панкейки, обжигались свежезаваренным чаем и говорили, говорили, говорили… За столом ни разу не возникло неловких пауз, не нужно было выдумывать темы для разговора: общая беседа складывалась легко и непринуждённо, словно сама собой.
“Как же хорошо, — думала Светлана, — как это всё прекрасно… Будто в самой заветной мечте: большая, дружная, любящая семья. И пусть это всего лишь иллюзия, которая развеется после Нового года…” — она не стала додумывать эту мысль, чтобы не испортить себе настроение ненароком.
Даже в сломанной ключице Даниэля имелись кое-какие плюсы, как бы кощунственно это ни звучало: теперь ему не нужно было спешить к себе в клинику, поскольку он всё равно не смог бы полноценно оперировать. Трудоголик и врач от Бога, работающий практически без выходных и праздников, он получил, наконец, законную возможность хоть немного отдохнуть. Все свои заблаговременно запланированные операции Даниэль перенёс на следующий месяц, а самых срочных и неотложных пациентов, которые не могли ждать его возвращения, распределил между коллегами.
— Какие планы на сегодня? — поинтересовался Даниэль, когда все лениво, как тюлени, раскинулись на диванах и креслах в гостиной, переваривая обильный завтрак, по времени считающийся, пожалуй, уже обедом. Давид и Наташка переглянулись.
