— Нечто вроде такси? — съехидничал Марко. — А где же счетчик? Короче, кому платить за проезд?
Маркус с изумлением посмотрел на него.
— А за что ты хочешь платить? — улыбнулся он. — «Роботы» общие. Кому надо, тот и берет их.
Деревянная лошадка плавно и бесшумно тронулась с места и легко полетела вперед, мягко покачиваясь в теплом и ласковом воздухе. Только тут Марко заметил то, что должно было поразить его еще раньше: в Новый год, зимой, на улице он был в одной пижаме, а у него даже руки не замерзли! Тут ему пришли на помощь скромные познания в географии. Он вспомнил, что и на Земле есть страны, где в январе жарко, как в Италии летом. И все же какое-то сомнение у него оставалось, но вскоре другие впечатления заставили его позабыть о нем.
— Смотри-ка, магазины открыты! — опять удивился он.
— Чего же тут странного? Они всегда открыты, — ответил Маркус.
— Да ведь сегодня Новый год! У нас в этот день все отдыхают.
Маркус не ответил.
«Просто какая-то ненормальная планета! — подумал Марко. — Игрушечные лошадки вместо такси, и магазины открыты в Новый год… Сам черт не разберет, что тут делается!»
Дома на бульваре выглядели чистыми и нарядными. И не найти было ни одного балкона, ни одного окна, где не выставлена была бы новогодняя елочка, украшенная блестящими игрушками. Городские власти, если, конечно, это они позаботились о них, немало потрудились. Невозможно было представить себе город, украшенный лучше. Он был красив, как рекламная афиша «Летайте самолетами «Италтурист». Однако все же странно, что повсюду открыты магазины. Впрочем, возможно, что сегодня не 1 января, а 31 или даже 27 декабря? Обычно к Новому году готовятся заранее, да и хозяева магазинов заинтересованы в том, чтобы люди сделали побольше покупок.
Маркус! — позвал Марко. — А какой день был вчера?
— Новогодний, — услышал он в ответ.
«Ну вот, я был прав, — обрадовался Марко, — магазины открыты потому, что не сегодня Новый год… Он был вчера. Впрочем…»
— А какой день будет завтра?
— Новогодний. Я уже сказал тебе.
— Но ведь он был вчера! — возмутился Марко.
— Ну да — вчера, сегодня, завтра… Всегда! У нас все дни новогодние.
— А ну тебя! — вскипел Марко. — Вы только и делаете, что без конца шутите. Я обещал расквасить тебе физиономию и, очевидно, с удовольствием это сделаю.
— Но мы как раз идем туда. Потерпи немного.
— Куда идем-то?
— Туда, где ты сможешь отвести душу и вволю побушевать.
Марко не знал, что и ответить. Впрочем, они уже пришли. Бульвар вывел их на широкую площадь, окруженную огромными новогодними елками, и Марко увидел красивый дворец, на фронтоне которого сверкали большие буквы:
«ЛОМАЙ ЧТО УГОДНО!»
На дверях красовалась надпись:
«Вход свободный в любое время дня и ночи».
— Тебе повезло, — сказал Маркус. — Дворец открылся после ремонта всего два дня назад, и его только-только начали разрушать. Приехал бы ты неделю назад, нашел бы здесь одни развалины.
Ребята оставили деревянную лошадку у тротуара, где стояло изрядное количество таких же «роботов», и вошли в здание.
Если послушать Маркуса, то идея построить подобный дворец родилась еще в прошлом веке. Ее предложил известный астроботаник, который был знаменит тем, что, не выходя из дома, замечательно умел описывать флору самых отдаленных планет. Ученый был по совместительству и хорошим семьянином. Как-то он заметил, что его дети все время стараются что-нибудь сломать или испортить. В доме гибло буквально все, к чему прикасались их руки. И тогда астроботаник взял да и подарил им вместо обычных игрушек несколько сот самых дешевых мисок и тарелок.
Детей у него было двое. Чтобы методично перебить эту гору посуды, раскрошить на самые мелкие кусочки — не больше остриженного краешка ногтя, этим разбойникам понадобилось почти пять дней, причем работали они в четыре руки и даже в четыре ноги с восхода и до заката солнца. Но самое главное, что к концу этой операции у них совершенно пропало всякое желание ломать что бы то ни было и уже больше никогда не возникало. Ученый выступил в газете, показав с цифрами в руках, что благодаря сотне-другой тарелок он получил немалую экономию, если считать по ценам минувших столетий, потому что в доме больше ничего не портилось: ни мебель, ни коллекционный фарфор, ни зеркала, ни стекла…
«Почему бы, —
предлагал ученый, —
не применить эту систему шире? Разве только дети испытывают время от времени неукротимое желание что-нибудь сломать? Или мы, взрослые, люди второго сорта, и у нас нет права поиграть своими мускулами? Тем более теперь, когда все на свете вместо нас делают машины — добывают уголь, обрабатывают камень и дерево, разрушают атомы…»
И так далее и так далее.