И они отправились в путь — пожилой синьор и бездомный старик. А на другой день пожилой синьор отправил старика в больницу, потому что после ночей, проведенных в парке и подворотне, тот получил сильный бронхит. Домой пожилой синьор вернулся уже к вечеру. Хотел лечь спать, как вдруг снова услышал, что кто-то плачет.
— Ну вот опять, — вздохнул он. — В доме можно и не искать. И так знаю, что никого нет. Как хочется спать… Но с таким плачем в ушах разве уснешь! Надо пойти посмотреть…
Как и накануне вечером, пожилой синьор вышел из дома и пошел на плач, который, казалось, доносился откуда-то издалека. Шел он, шел, прошел через весь город. А потом с ним случилось вдруг что-то странное, потому что он каким-то чудом оказался совсем в другом городе, а потом таким же непонятным образом в третьем, но и тут никак не мог понять, кто же это плачет. Вот он уже прошел всю свою область и добрался наконец до маленького селения высоко в горах. Здесь-то он и увидел бедную женщину, которая плакала у постели больного ребенка, потому что некому было сходить за врачом.
— Я же не могу оставить малыша одного! И вывести на улицу тоже нельзя — там много снега намело!
Кругом действительно все белело от снега.
— Не надо плакать! — успокоил женщину пожилой синьор. — Объясните мне, где живет доктор, и я схожу за ним. А вы пока положите на голову ребенку мокрую тряпочку, ему станет легче.
Пожилой синьор помог женщине, сделав все, что мог. И наконец вернулся домой. И едва только собрался уснуть, опять услышал, что кто-то плачет, да так явственно, будто совсем рядом, на кухне. Нельзя же, чтоб человек плакал! Пожилой синьор вздохнул, оделся, вышел на улицу и отправился на этот зов. И с ним опять произошло что-то странное. Потому что он таким же непонятным образом оказался в какой-то другой стране, далеко за морем. Там шла война, и многие люди остались без крова, потому что их дома разрушили бомбы…
— Мужайтесь, мужайтесь! — приободрил их пожилой синьор. И помог им, как мог. Немногое было в его силах, разумеется. Но все же люди перестали плакать, и тогда он вернулся домой. Но уже наступило утро — не время ложиться спать.
— Сегодня вечером, — решил пожилой синьор, — лягу пораньше.
Но всегда ведь кто-нибудь где-нибудь плачет. Всегда кому-нибудь где-нибудь плохо — в Европе или в Африке, в Азии или в Америке. И пожилой синьор всегда слышал чей-нибудь плач, который добирался до его подушки и не давал покоя. И так было каждую ночь — изо дня в день. Все время преследовал его этот плач. Иной раз кто-то плакал уж очень далеко — на другом полушарии, а он все равно слышал. Слышал и не мог уснуть…
Потому что этот пожилой синьор был очень добрым человеком. К сожалению, от постоянного недосыпания он сделался нервным, очень нервным.
— Если б я мог спать, — вздыхал он, — хотя бы через ночь! В конце концов, не один ведь я на этом свете! Неужели никого больше не беспокоит этот плач и никому не приходит в голову подняться с постели и посмотреть, кто же это плачет?
Иногда, опять услышав плач, он пытался уговорить себя:
— Сегодня не пойду! Я простужен, у меня болит спина… В конце концов, никто не может упрекнуть меня в том, что я эгоист.
Но кто-то где-то продолжал плакать, да так горестно, что пожилой синьор все-таки поднимался и шел на помощь.
Он уставал все больше и больше. И становился все раздражительнее. Как-то раз он решил заткнуть себе уши ватой перед сном, чтобы не слышать плача и поспать наконец хоть немного спокойно.
«Я сделаю это только разок-другой, — убеждал он себя, — только, чтоб отдохнуть немного. Устрою себе как бы каникулы».
И он затыкал уши целый месяц.
А однажды вечером не заложил в них вату. Прислушался. И ничего не услышал. Он не спал полночи — все ожидал, что вот-вот услышит чей-то плач, но так ничего и не услышал. Никто не плакал, только собаки лаяли где-то далеко.
— Или никто больше не плачет, — решил он, — или я оглох. Ну что же, тем лучше.
И с тех пор каждую ночь в течение многих-многих лет пожилой синьор вставал и в любую погоду спешил с одного конца земли в другой, чтобы помочь кому-то. Спал он теперь совсем немного и только после обеда, даже не раздеваясь, в кресле, которое было старше его.
И соседи заподозрили в этом что-то неладное.
— Интересно, куда это он ходит по ночам?
— Шляется бог знает где! Да он же просто бродяга, разве не ясно?
— Может быть, еще и вор…
— Вор? Ну да, конечно! Вот вам и ответ!
— Надо бы последить за ним…
А однажды ночью в доме, где жил пожилой синьор, кого-то обокрали. И соседи обвинили в этом пожилого синьора. В квартире у него устроили обыск, перевернув все вверх дном. Пожилой синьор протестовал изо всех сил:
— Я невиновен! Я невиновен!
— Ах, вот как? Тогда скажите-ка нам, куда это вы ходите по ночам?
— Я был… Ах, видите ли… Я был в Аргентине, один крестьянин никак не мог отыскать свою корову и…
— Вот бесстыдник! В Аргентине!.. Искал корову!..