Сумпаша (управляющий охраной), который сидел рядом с тюрьмой вместе с жандармами, человек злой и гордый, не мог вынести слушания сладкозвучных песнопений мученика, который как будто был не в тюрьме, а на радостном пиру. И вот он с яростью открыл камеру и сказал ему:
— Эй ты, нечистый, поешь ли еще?
Затем он открыл колодки и растянул его ноги, насколько мог, и с большим усилием вдел их в колодки в таком положении. В этом, как каждый может понять, состоит великое мучение, поскольку истязуемый человек испытывает сильную боль в крестце. Затем, со всей своей бешеной силой, он начал пинать мученика ногами по голове, по спине, по груди и шее. Некоторые христиане из-за любви к мученикам, нашли способ пробраться в тюрьму, они-то, сами все это увидев и услышав, пересказали нам; они же насчитали свыше тридцати пинков, после которых святой начал плевать кровью. Пиная его, мучитель говорил:
— Я тебе отсеку голову.
Блаженный же со умилением произнес:
— Благодарю Тебя, Господи мой Иисусе Христе, что Ты сподобил меня пострадать ради Твоего Святого имени.
Когда ушел тот окаянный, мученик сказал присутствовавшим:
— Послушайте, братья, что угрожает этот нечестивец? Он не отсек мне голову, ему же отсекут ноги.
Что подразумевал мученик под отсечением ног, осталось непонятным. Затем он опять запел: "Слава Тебе, Боже, слава Тебе, Сотворившему вся". После этого вошел в тюрьму один человек, посланный от судьи, и спросил мученика:
— Ты ли тот, кто отрекся нашей веры?
— Да, я, — ответил ему мученик, — и я анафематствую и тебя и основателя вашего обольщения.
Тот же опять сказал:
— Ты, безумец, неужели плоха наша вера?
И мученик ответил:
— Пропади ты, и вера твоя и основатель веры твоей пропадом!
Бранясь, тот человек ушел ни с чем. Мученик же опять начал благодарить и славить Бога с большим умилением, молясь и непрестанно прося благость Его удостоить его окончить желанный подвиг поскорее.
В понедельник вечером сумпаша угрожал мученику новыми тяжкими мучениями, услышав о которых, христиане, пробуждаемые состраданием, просили со слезами Всеблагого Бога укрепить святого свыше. Причина же, по которой сумпаша решился прибегнуть к подобным угрозам, была вызвана не столько ревностью к его вере, сколько той критикой, какой подверг его мученик, говоря:
— Ты меня называешь нечистым за то, что я отвергся скверной агарянской веры, а ты сам чист ли, ведь ты отвергся своей святой веры и полностью стоишь за эту темную и скверную веру и не приходишь в чувство несчастный! Не твоего ли отца зовут Димитрием, а мать Ангерун?
Однако не соблаговолил Бог, чтобы произошло по замыслу того нечестивца, поскольку он был остановлен по какой-то причине. Мученик же всю ночь на вторник находился в умилении и пел каноны и тропари. Затем он сказал одному юноше, близкому себе (одному из тех, кто добровольно вошел в тюрьму ради мученика):
— Харлампий, знаешь ли ты тропарь
— Знаю, — ответил юноша.
— Перескажи мне его, — попросил он.
Харалампий говорил, а мученик пел, затем он сказал:
— Спой его и ты.
И опять блаженный просил Господа и говорил:
—Поспеши, Господи мой!.. Когда же я закончу предлежащий мне подвиг и вниду во Царствие Твое?...
На следующий день, во вторник, сразу после обеда, мученик был выведен по повелению судьи, на второе испытание. Служители тьмы, посланные его привести, проявили большую жестокость: его злобно схватили и толкали бесчеловечно. По дороге находилась церковь святого Евстратия, проходя мимо которой, мученик наклонился и поцеловал стену, и тотчас сумпаша его сильно толкнул, так что святой упал ничком и разбился. Затем его стали немилостиво, изо всех сил бить дубиной на протяжении всего их пути на суд. Наконец они добрались до судилища. Судья ему сказал:
— Ты пришел в себя? Подумай, ведь после третьего раза последует смерть.
Мученик ответил:
— Милостью Божьей я был и сейчас нахожусь в своем уме и сюда пришел за смертью; ее я ищу и жажду.
И опять судья сказал:
— Что ты понимаешь в этой пустой вере?
Мученик же в ответ:
— Суетна и ложна ваша вера, я же ищу Иисуса моего Сладчайшего.
— Я должен буду тебя жестоко мучить, — сказал ему судья.
И мученик ответил:
— Тысячи мучений причини мне, от Иисуса моего меня не отлучит ни огонь, ни меч, никакое другое мучение.
Тогда судья начал его прельщать:
— Сын мой, может тебе нужна одежда и деньги? Обратись в нашу веру. Не видишь, сколько богачей и знати? Вера наша хороша тем, что и здесь нам хорошо, мы имеем и царя, и в раю нам будет еще лучше.
На это мученик, исполнившись дерзновения, ответил судье:
— Наставник тьмы и всякого беззакония учитель! И не стыдишься ты, несчастный, говорить подобную чушь! Одна есть вера истинная — благоверных и православных христиан, Иисуса Христа я исповедую Богом истинным.
Услышав это, разъяренные агаряне бросились на него и с побоями столкнули его с лестницы. Сумпаша отвел его в тюрьму, непрестанно толкая и ударяя. В тюрьме он сильно растянул ноги святому и опять долго и безжалостно бил его, на что мученик сказал:
