— Однако и это вовсе не исключает того, что спустя некоторое время 240-страничный труд будет читаться как занимательное научно-фантастическое произведение. В нашем отечестве такие прецеденты уже были. Вспомним хотя бы хрущевскую программу КПСС с точно намеченной датой построения коммунизма, брежневско-горбачевскую Продовольственную программу, другие эпохальные прожекты. Где гарантия того, что и труд гайдаровской команды не постигнет такая же печальная участь? Если хотите знать мою точку зрения, то я абсолютно уверен — это очередная маниловская затея. Люди, хотя и молодые, и напористые, но ничем, кроме малолюдных вузовских кафедр и лабораторий, не руководившие, страной эффективно управлять не смогут. Здесь уже звучало имя Пияшевой. Оно заслуживает отдельного разговора. Могу, кстати, заодно вспомнить Геннадия Бурбулиса и других политиков постперестроечной волны.
— Это придало бы беседе персонифицированный характер, что особенно ценно.
— Тогда слушайте. Горбачевская перестройка, как известно, разделила политиков на два непримиримых лагеря. В один вошли противники рыночной экономики, во второй — ее сторонники. Лариса Пияшева выступала за рынок еще задолго до исторического поворота советской экономики на этот путь. Она смело выступала за него на научных собраниях, «круглых столах», в печати. Ее публикации, особенно в средствах массовой информации, были доступны и понятны любому рядовому человеку. Пияшева убеждала: не надо бояться рынка, это благо для всех, основа благоденствия и процветания каждого. Рынком пугает консервативная партийно-государственная номенклатура, которая боится потерять свои должности и связанные с ними привилегии.
Давайте обратимся к тому, каким представляется рынок ученому-экономисту Пияшевой. По ее мнению, если все цены на мясо сделать свободными, то оно будет стоить четыре-пять рублей за килограмм, но появится во всех районах и на всех прилавках. Масло будет стоить также рублей пять. Творог — три-четыре рубля, яйца — не выше полутора. Молоко будет парным, без химии, во всех молочных магазинах в течение дня и по полтиннику. Цены на картофель и морковь будут точно уже не выше рыночных, но и не по 10 копеек. Где-нибудь 30-40, что по мнению Ларисы Ивановны, вполне доступно.
Сколько будут стоить женский плащ или ботинки, хрусталь, спрашивает она, зовя осторожный народ в рынок? Да сколько стоил, столько и стоить будет, так же, как ковры да телевизоры...
— Неужели это ее прогноз?
— Дословный. Цитирую: «Упадут цены на тракторы и другую неработающую технику. А уж коммерсанты-предприниматели позаботятся о том, чтобы завалить рынок мини-тракторами — и, надеюсь, не по «коммерчески-аукционным» монопольным, а по вполне доступным «демократическим» ценам открытого и свободного рынка...». Пойдемте дальше: «Встанут дома, проложатся дороги. Наладится нормальное снабжение между сельскими производителями, торговцами-посредниками, заготовительными да городскими и сельскими магазинами. Сельские жители перестанут в Москву за колбасой и макаронами мотаться. Им из города и тракторы, и шелка в магазины завезут. Теплички начнут расти, как на дрожжах...». Хотите еще сладкой маниловщины?
— С трудом верится, что это Пияшева...
— Она, она, миленькая. Образца 1990 года. Вот ее умилительно-ласковые, с фольклорными интонациями, рассуждения в «Литературной газете». 30 мая напечатаны. И про блюдечко с золотой каемочкой, на котором Запад принесет нам долгожданные кредиты, и про помощь специалистами да советами, ежели что не ясно будет. Ну, и, само собой, присутствует достойная отповедь антирыночникам, которые уже тогда прогнозировали рост цен в 10 — 12 раз в случае немедленно проведения реформ. «Откуда насчитали наши специалисты по рынку скачок цен в 12 раз? — удивленно вопрошает ученая-экономистка. — Лаваш на каждом перекрестке 50 коп. стоит. Отчего же булка в магазине в 12 раз повысится в цене?» Реальный рост цен, по ее скромным подсчетам, составит максимум 100 процентов, то есть цены вырастут в три, но никак не в 12 раз. Это не страшно, успокаивает читателей автор, так как вырастет многократно цена за труд — заработная плата наша.
— Действительно, какая-то странная идиллия. Утопия в духе Кампанеллы, Оуэна...
— Пример Пияшевой — не единственный. И у других крестных отцов реформы — те же мечтания и идиллии. Не избежали их даже самые известные. В одном из интервью было сказано, что магазины после январского отпуска цен станут напоминать музеи — в них будет все. Прогноз подтвердился — действительно в «комке» чувствуешь себя словно в музейной экспозиции. Глазеешь, сколько влезет, а купить не можешь.
