Дело по обвинению Худайбердиева, как и подавляющее большинство дел, сфальсифицированных следственной группой Гдляна и Иванова, расследовано с грубейшими нарушениями закона, когда нужные признательные показания получались путем физического либо психического насилия в условиях изоляции подозреваемых лиц.
Несмотря на то, что в феврале 1987 года Худайбердиев находился на излечении в больнице и был в тяжелом состоянии, он прямо из больницы был увезен Гдляном и Ивановым и арестован. После ареста следователи постоянно угрожали Худайбердиеву физической расправой, отказывали ему в медицинской помощи, сами указывали на фамилии нужных взяткодателей и взяткополучателей.
Заведомо незаконный арест Худайбердиева и принуждение его в даче показаний образуют состав преступлений, предусмотренных статьями 158, 159 ч. 2 Уголовного кодекса Республики Узбекистан».
С учетом изложенного пленум Верховного суда Узбекистана решил возбудить по фактам превышения власти при заведомо незаконном аресте Худайбердиева и принуждения его к даче показаний уголовное дело по признакам статей 150 ч. 2, 158, 159 ч. 2 УК Республики Узбекистан.
Данное постановление Верховного суда направлено прокурору Республики Узбекистан для исполнения. То есть Ташкент требует от Москвы выдачи незадачливых следователей для суда над ними по узбекским законам.
Известный российский врач и предприниматель Святослав Федоров уже несколько месяцев является сопредседателем Партии экономической свободы, созданной удачливым бизнесменом Константином Боровым, который решил попробовать такой же удачи в политике.
До перехода в партию Борового Святослав Федоров состоял в партии Каспарова. До него — в партии Николая Травкина. Еще раньше — в партии «Демократическая Россия», куда пришел прямехонько из членов ЦК КПСС.
Боровой объявил журналистам: политсовет Партии экономической свободы принял решение о выдвижении Федорова кандидатом на пост мэра Москвы. Правда, Святослав Николаевич тут же сказал, что он, возможно, откажется. Журналисты буквально атаковали его расспросами о причинах отказа. И он был вынужден пояснить:
— Если жена разрешит. Мне кажется, согласись я — она потребует развода.
Однако Боровой проявил твердость характера и напомнил колеблющемуся коллеге о партийной дисциплине, заявив, что будет настаивать на его согласии.
Выборы мэра Москвы предполагается провести 5 декабря.
Первой его заметила жена, когда вышла на лестничную площадку. Траурный венок лежал возле двери именно их квартиры. Супруга схватилась за сердце. Александр Николаевич держался более мужественно.
После того как он поведал об этом происшествии журналистам, те исписали немало бумаги, гадая, каким образом удалось пронести венок в престижный, до сих пор охраняемый дом. Что это — хулиганская выходка или акция устрашения?
Стала известна еще одна подробность. Старый друг предупредил тогда еще не исключенного из КПСС Яковлева: для тебя готовится транспортное происшествие. Яковлев сказал кому надо:
— Передай своим — они просчитаются. Я оставил письмо, и его опубликуют по трем адресам.
Письмо начиналось словами: «В случае моей внезапной смерти...» Покушение не состоялось. Ему дали задний ход. Но в покое, как видно из эпизода с траурным венком, не оставили.
В последнее время Яковлев, один из «архитекторов» горбачевской перестройки и «отцов» советской гласности, стал чаще появляться на людях и давать интервью. Период некоторого ослабления политической активности, пришедшийся на зиму и весну нынешнего года, сменился полосой кипучей деятельности. Его заявления вновь комментируются на все лады.
Я присутствовал на многих пресс-конференциях Александра Николаевича, внимательно изучаю его эксклюзивные интервью. Эволюция бывшего члена Политбюро потрясающа. Яковлев, сидевший в кабинете на третьем этаже первого подъезда комплекса зданий ЦК КПСС на Старой площади, и нынешний Яковлев, занимающий скромную комнатку в Горбачев-фонде на Ленинградском проспекте, — это два совершенно разных человека. Тот, прежний Яковлев — умный, глубокомысленный — поражал свежестью суждений, остротой анализа, блестящим знанием теории, трудов Маркса и Ленина. А нынешний?
Открываю блокнот. Вот свежайшие августовско-сентябрьские записи этого года, сделанные по следам его выступлений: «Я отвергаю вот эти термины — капитализм, социализм. Считаю их очень условными. По сути, своему содержанию я не знаю, что такое капитализм. Не знаю его основополагающих принципов и признаков. Думаю, никто сегодня не знает и того, что такое социализм. Это пока что только идея».
«Вопрос. Скажите, не случись путч, продержалась бы руководящая и направляющая еще год или два?
Ответ.
