В основе книги о Ельцине — материалы поездок по стране, личные беседы с теми, кто знал Ельцина по годам учебы и работы в Свердловске, встречи с его родными и близкими. Авторы представляют жизнь президента сплошными взлетами и падениями.
Книга состоит из четырех частей. Первая — «Рождение политика». Переезд Ельцина из провинции в столицу приравнен авторами к шествию слона в посудную лавку (1985 — 1987). За «преступлением» следует «наказание по-кремлевски» (21 октября — 18 ноября 1987 года). События, происходящие с ноября 1987 по март 1989 года, авторы называют восхождением со «дна политического колодца»: от должности маловлиятельного министра строительства к главе политической оппозиции.
Вторая часть носит красноречивое название «Принц и нищий». Кто скрывается за иносказанием, догадаться нетрудно. Авторы совершают экскурсию в детство и отрочество дуэлянтов, пытаются найти истоки характеров и поведения Горбачева и Ельцина.
«Школа демократии» — третья часть книги. Она об искушении властью, полученной после триумфальных выборов народным депутатом. Ельцин ощущает себя на минном поле, где любой неверный шаг грозит немедленным взрывом. Президент счастливо избегает этих опасностей. Трагические дни августовских событий показаны в последней, заключительной главе «Горбачев против Горбачева». В результате Ельцин обживает кремлевский кабинет своего соперника.
Биография российского президента, полная пикантных подробностей и названная такой же русской, как и водка, переведена на русский язык и выпущена издательством «Вагриус» стотысячным тиражом. Первые три тысячи экземпляров завезены и продаются в Доме книги на Новом Арбате.
Первая годовщина августовских событий не оставила безучастными ни победивших тогда демократов, приведших на кремлевский трон Бориса Ельцина, ни потерявшую власть Коммунистическую партию. Откликнулись на драматическую в новейшей истории России дату, притом с весьма неожиданной стороны, и из печально знаменитой «Матросской тишины». Отношением этих трех сил к прошлогодним событиям, резко повернувшим историю России и всех бывших союзных республик, определяется сегодня общественно-политическая ситуация в Москве.
В преддверии годовщины одной из самых жгучих тайн конца ХХ века, разгадка которой вряд ли будет возможна при жизни нынешнего поколения, с сенсационным заявлением выступил Генрих Падва, адвокат Анатолия Лукьянова. Он обратился к своему подзащитному с просьбой об освобождении от дальнейших обязанностей по его защите.
Таково требование закона: адвокат не имеет права сам отказаться от принятой на себя защиты. Только подзащитный вправе решать, продолжать ли адвокату его работу по оказанию юридической помощи. Поэтому Генрих Падва предложил Лукьянову подумать над тем, необходимы ли ему знания профессионального защитника, его опыт и умение.
Что произошло? Почему известный правозащитник, вице-президент Международной ассоциации адвокатов, крупнейший профессионал с почти сорокалетним адвокатским стажем пришел к заключению, что юридическая помощь его подзащитному не нужна? Может, это связано с поведением Лукьянова или с характером их взаимоотношений? Или с новыми обстоятельствами, узнанными из материалов дела? Нет. Адвокат излагает подлинную причину: ему стало ясно, что над его подзащитным вершится не правосудие, а политическая расправа. А участвовать в ней для создания видимости правового решения вопроса о виновности он не желает.
Московская пресса называет автора этого письма человеком, защищавшем при телефонном праве и диссидентов, и тех, кого, как и нынешних узников «Матросской тишины», судили за измену Родине, никогда не пасовавшим перед теми, кто диктовал свою волю суду. И вот первый такой случай в его адвокатской практике. «Оказывается, — пишет Падва Лукьянову, — наши судьбы решают не следователи и прокуроры, не судьи, а некий неконституционный орган, называемый «Мы», состоящий из неизвестных личностей и президента России».
Генрих Падва ссылается на интервью Ельцина российскому телевидению и газете «Известия», где президент, касаясь вопроса о членах ГКЧП, заявил, что, кроме Василия Стародубцева, отпущенного на время следствия, никто из заключенных «Матросской тишины» временно освобожден не будет. Василий Стародубцев, заметил президент, это не Крючков, не он организатор, и отпущен он был потому, что первый прочитал сто шестьдесят четыре тома дела. Мы решили таким образом активизировать остальных.
