После нелицеприятных бесед в торговом зале (а несознательные граждане жаловались на безудержный рост цен, низкие заработки, задержку выплат, падение жизненного уровня) насупленный президент вышел на Тверскую улицу и, словно не замечая взревевших мощными двигателями черных ЗИЛов, мрачно зашагал по тротуару. Судя по лицам переглядывавшихся офицеров в штатском из охраны, пешая прогулка по Тверской планом не предусматривалась, и охранники с надеждой посматривали на нахмурившееся небо, ожидая дождя, который вынудил бы президента сесть в сверкающий лаком ЗИЛ, вместе с двумя такими же лимузинами медленно шуршавший шинами вдоль бордюра.
Однако и мелко накрапывающий дождик, на который так рассчитывали охранники, не остановил президента. Он тяжело ступал по тротуару, думая о чем-то своем. Его узнавали в толпе, некоторые протирали глаза: неужели сам? Ельцин остановился, около него собрались любопытные.
Когда запыхавшиеся журналисты догнали, наконец, президента, он сел в средний ЗИЛ, и кортеж на бешеной скорости скрылся с глаз.
Репортеры кинулись ко все еще не расходившимся зевакам: о чем был разговор?
— О привилегиях, — отвечали очевидцы.
Увидев статную фигуру президента в элегантном светлом костюме, в свежайшей сорочке, замечательных туфлях и носках под цвет галстука, прохожие засыпали Бориса Николаевича вопросами, в каком спецмагазине это куплено и за сколько, ибо по доступным ценам в обычном универмаге таких красивых импортных вещей уже никто давно не видел. Однако президент посрамил наглецов из уличной толпы: снял пиджак и продемонстрировал московскую марку своего костюма. Что же касается башмаков, то Ельцин сказал, что они у него еще свердловские.
Несчастная страна, народ которой устраивает допрос своему президенту, костюм какого производства он носит.
P. S. Это сообщение было уже подготовлено, когда стало известно, что российское правительство приняло постановление об отмене привилегий для отдельных категорий персональных пенсионеров.
В соответствии с этим решением утратили силу нормативные акты союзного правительства о льготах и преимуществах для «активных участников Великой Октябрьской социалистической революции, гражданской войны и борьбы за установление Советской власти». Отныне не будут действовать постановления Совнаркома СССР от 1935 года о привилегиях для старых большевиков, постановление Совета Министров СССР о льготах для персональных пенсионеров СССР, членов «братских коммунистических и рабочих партий».
Одна из московских газет опубликовала это сообщение под заголовком «Нечего было Советскую власть устанавливать!». В целом население восприняло данное постановление негативно. Многие рассуждают так: как относиться к Советской власти — личное дело каждого. Но нельзя забывать, что именно эти немощные старики, которых-то и осталось всего ничего, создали строй, давший нынешним умным правителям бесплатное образование и отменное здоровье, которого, как известно, без отменного питания не бывает.
Неужели, спрашивают обиженные старики, снова кому-то показалось: общество живет плохо только потому, что несколько тысяч престарелых людей пользуются преимуществами в приобретении лекарств и продуктовых заказов? Между прочим, многие из этих одиноких, больных, со сломанными судьбами людей тоже были когда-то цветущими, самоуверенными и честолюбивыми, как и большинство нынешних. Увы, молодость и эйфория от успехов — такие недостатки, которые проходят весьма быстро.
21 августа 1991 года Борис Ельцин издал указ об отстранении от должностей председателей исполкомов ряда краевых и областных Советов в РСФСР. В вину им вменялось неисполнение распоряжений российского президента, связанных с августовским кризисом в Москве, симпатии, а то и прямая поддержка ГКЧП. Среди освобожденных значился и председатель Липецкого облисполкома В. Топорков.
Почти год потребовался ему для того, чтобы доказать: произошла досадная ошибка. Пикантность ситуации заключалась в том, что на момент выхода президентского указа Топорков в должности председателя облисполкома уже не состоял — двумя днями раньше он оставил этот пост.
Казалось бы, какая ему разница? Однако Топорков не пожелал остаться в положении современного поручика Киже. Послужной список, видно, портить не хотелось. Да и о потомках, небось, подумал: каково-то им будет? Поди докажи каждому, как действительно дело было.
Словом, втянулся липецкий экс-губернатор в такую тяжбу, что остается только посочувствовать. Шутка ли — отменить президентский указ из-за одного человека. Можно ли себе представить, сколько мытарств пришлось испытать незадачливому ходатаю. Кто из аппарата президента возьмет на себя смелость доложить хозяину, что накладочка вышла? А докладывать должен тот, кто этот указ на подпись готовил.
