Илья еще раз огляделся и увидел отброшенный в начале боя в сторону ведьмой свиток пергамента, который лежал у нее на коленях. Он валялся, конечно, в стороне от основных военных действий, но Илья подозревал, что при попытке подобраться ближе его непременно спалят. Впрочем, ведьма была крепко занята попытками добраться до Маэдиса, который, отступая, все еще ловко закрывался своим золотым щитом от любых ударов, и умудрялся то и дело контратаковать. Именно из-за этого тактического отступления свиток валялся практически за спиной ведьмы, так что можно было и рискнуть. Рассудив таким образом, парень осторожно пробрался за порушенным рядом колонн поближе, высунулся немного из-за укрытия, чтобы убедиться, что ведьма занята и ей не до того, после чего осторожно втянул свиток в сомнительную безопасность заколонья. Маэдис явно видел эти манипуляции, но вида не подал, за что Илья был ему весьма благодарен.
Свиток приветственно зашипел на два голоса, когда Илья начал его разворачивать: внутри оказалось два изображения таких же в точности ведьм, как та, что не переставала бомбардировать Маэдиса заклинаниями. Такие же женские туловища, такие же инсектоидные колени, только вот вместо глаз на достаточно схематичных рисунках были провалы, и зубы не выглядывали ниоткуда.
— Это вы со мной разговариваете? — недоверчиво поинтересовался Илья, и нарисованные фигуры зашевелились в плоскости.
— Хорошенький мальчик, — снова услышал он, и челюсти нарисованных ведьм двигались, хоть и не синхронно. — Выпусти нас. Выпусти на свободу, чтобы мы отобрали у сестры то, чем она завладела.
Илья поискал какие-нибудь цензурные слова, чтобы выразиться культурно, но не нашел.
— Это та — ваша сестра? — уточнил он, хотя и так было ясно. — И чем это она завладела?
— Глазом!
— Зубом!
— Отняла у нас, сейчас не ее время, не ее срок. Отняла и заточила нас сюда, а сейчас наша, наша очередь!
— И как вас выпустить? — Илья посмотрел в сторону продолжающейся баталии. Ведьма продолжала теснить Маэдиса, и, кажется, несмотря на предбитвенную браваду, шансов у него было не много. То ли растерял силы и навыки за время заточения, то ли никогда и не мог в самом-то деле тягаться со своей пленительницей. В конце-концов, разве легенды что-то говорили о том, что царь Мидас был великим магом?
— Порви пергамент, — хором взвыли нарисованные ведьмы.
— Давайте с вами договоримся тогда, — помолчав, сказал Илья. — Потому что у меня нет уверенности, что вы поможете мне после того, как я помогу вам.
— Чего ты хочешь?
— Богатства?
— Славы?
— Я хочу, чтобы вы отпустили меня и того, с кем я сюда пришел, на свободу. В Третьи Земли, — добавил он название, которое уже успел запомнить.
— И все?
— Все?
— Не причиняя нам вреда и без внезапных дополнительных ухищрений.
— Договорились.
— Клянемся.
— Освободи нас!
— Помните, вы обещали, — строго сказал Илья, пытаясь звучать уверенней, чем был на самом деле, и взялся за пергамент обеими руками. Ведьма почуяла неладное уже когда лист начал рваться: внезапно дернулась назад, но Маэдис тут же воспользовался ее секундным замешательством, превратив пол под ее ногами в отвратительную хлюпающую красную массу, похожую на мешанину мяса и костей. Издав неопределенный звук, ведьма занялась новой напастью, и Илья успел, дорвал пергамент до конца, даже зажмурившись в конце от суеверного ужаса.
— Что же я это такое делаю, — успел подумать он, и его резко отбросило прочь, впечатав спиной в груду камней. Обе части пергамента висели в воздухе, сгорая, и пламя на них, вопреки всему, не угасало, а росло с каждым моментом, на глазах принимая пугающие чуждые формы.
Ведьма-противница Маэдиса взвыла, пытаясь сильными ударами отделаться от него, но Маэдис держался, едва ли не злорадно контратакуя и отвлекая ее то дождем из лезвий, то расплавленными искрами, то шатающейся под ногами землей. А потом ведьмы материализовались полностью и с визгом, с воем бросились на свою сестру. В мешанине тел, рук, инсектоидных конечностей и неопрятных седых волос Илья с содроганием увидел, как одна из освобожденных ведьм отколупывает глаз у сестры-противницы из глазницы, пальцами подлезая под веко, и оттуда во все стороны брызжет сукровица и кровь. Вторая бывшая пленница сначала удерживала сестру, а потом, стоило только глазу выпасть из гнезда, бросилась его отнимать, тоже.
Илья был настолько заворожен этой свалкой, что даже не заметил, как Маэдис подобрался ближе и, протянув руки, всунул их в самую гущу кучи-малы.
И все три застыли: невероятная гротескная статуя из переплетенных в драке, разрывающих друг друга тел, протягивающих руки вверх в попытке вырвать друг у друга глаз.
— Неплохо вышло, — похвалил себя Маэдис, старательно удерживая руки подальше от себя.
Илья, приподнявшийся было с места падения, плюхнулся обратно.
— А ты можешь сам себя превратить в золото? — спросил он невпопад.
— Волосы и одежду — могу. Это действительно тот вопрос, который тебя волнует больше всего?