Это было, определенно, что-то новенькое, ну, или же в этой стране — а я, наверное, был еще не в Германии? — водилась совершенно другая нечисть. Может, тут такие вот бродячие мохнатые кости вместо мефоз?
— Брысь, — сказал я достаточно уверенно, делая пару шагов, чтобы встать точно между беспомощным бесхвостным и надвигающейся штукой.
Та остановилась, покачиваясь и водя в стороны своим глухим забралом.
— Чем это … чем это пахнет? — спросила она глухим, пустым голосом, больше похожим на свист ветра между костей.
— Нормально пахнет, — отозвался я автоматически, но на всякий случай обиженно принюхался, — котом пахнет.
— Кооооот-ооооооом, — потянула, словно продувая вентилятор, тварь и шагнула ко мне. — Ном, ном…
— Само-то ты кто будешь? — поинтересовался я, заинтригованный полуразумным статусом твари и возможностью потянуть немного время, чтобы успеть сообразить, как с этой штукой иметь дело.
— Асскккууу, — ответило существо, шагая в сторону, чтобы обойти меня и добраться до бесхвостного. Но не тут-то было: несчастный был под моей защитой, поэтому я переступил с место на место, тоже, и снова перекрыл твари дорогу. — Хожу, смотрю. Смотрю, хочу. Хочу, ем.
— Понятненько, — отозвался я, присаживая задницу на пол и делая вид, что мне все равно. Разве что хвост лизать не начал в задумчивости. Никаких “Аску” я, конечно, не знал. Может, это было даже имя собственное долго и успешно проживающей в глуши твари, от этого успевшей нахвататься слов и каких-никаких, а мыслей в голове. — А чего тебе тут-то надо?
— Хожу, — повторила тварь, обходя меня с другой стороны. — Смотрю! Смотрю, хочу! Хвачу, хвачу, хочу — ем!
— Чудесно, — прокомментировал я, пересаживаясь. Конечно, это могло продолжаться долго, но время было вечернее, а за вечером наступает ночь. Ночью же, как известно, твари сильнее, быстрее, вот и Аску может оказаться куда более опасным и проворным, а также менее разговорчивым в темное время суток. Впрочем, мои сомнения оказались короткоживущими.
— Ем! — предупредил меня Аску и резко рванул вперед, напрыгивая на меня и пытаясь впиться передними тощими лапами.
— Елка не выросла, — парировал я, отскакивая и ударяя его сбоку лапой, чтобы отогнать от слабо ворочающейся жертвы. Его телефон трезвонил вовсю, периодически замолкая, когда, видимо, Аску генерировал помехи своим присутствием и какими-нибудь альфа-волнами от мозга. Ну, или того, что там ему мозг заменяло.
— Ем! Хвачу, — пообещал он, клацкая челюстью. В ответ я продемонстрировал ему двойной ряд своих чудесных акульих зубов и глухо зарычал, вместо одной ноты вырыкивая несколько, образуя подобие мелодии. Этому научила меня Кошка, нежная как сливки, а вовсе не кто-то из боевых товарищей. Именно таким живописным, раздражающим рыком она встретила мое появление в доме, и именно так я теперь с радостью приветствую всех непонятных тварей.
“Ты кто”, - говорило рычание. Ты кто, кто, кто?
Очень, знаете ли, бесит.
Аску выбесило тоже: он начал бросаться на меня чаще, теряя от этого резкость и неожиданность движений, и я с удовольствием встречал его на полпути, отбивая его удары лапами и отпихивая неприятного знакомца подальше от бесхвостного.
К сожалению, Аску оказался из бескровных. С тварями из плоти и крови, даже псевдо-плоти и крови, разговор короткий, против них у любого кота есть когти и зубы, а вот против тех, кто не истекает кровью, приходится бороться долго и упорно — вот как с той громадиной недавно. Пока не разделали под орех, ничего не выходило.
Беда была лишь в том, что я-то здесь один, и взять числом не получится. А какие пути есть у меня еще? Звать на помощь?
Увернувшись от очередного выпада и отоварив врага своим, я подобрался, набрал в грудь воздуха и заорал, вспоминая, как звучал по всем окрестностям зов Этих:
— Вставай, враги, беги, враги!
Аску даже повалился назад от неожиданности.
Я, конечно же, приободрился и начал кричать еще громче, даже не утруждаясь словами, просто классическим зловредным кошачьим ором, который невыразимо бесит не только в четыре утра, но и всегда, когда случается.
Похоже, Аску этот вой раздражал даже больше, чем бесхвостных. Он отодвигался все дальше от меня, шаркая белыми лапами, и это навело меня на мысль. Продолжая орать, как ненормальный, я вспрыгнул на груду разнородного мусора и начал яростно скрести лапами во все стороны. Гулкое эхо разносило все это во сто крат громче и настойчивей: ор, скрежет, скрежет и ор, и даже бесхвостный, видимо, замороченный и одурманенный тварью, заворочался сильнее, словно пытаясь пробудиться.
Давай, мысленно подбодрил его я. Давай же, дурак неумный. Сон разума рождает чудовищ, и я был практически уверен, что это чудовище пришло на запах грез именно этого неосмотрительного существа. Поэтому стоило ему проснуться, как Аску, скорее всего, окончательно потеряет силу.