– Как я понимаю, все идущие до этого новости «обрабатывались»? – Джон мгновенно понял, что к чему, и начал быстро говорить. – Когда стало известно об их прибытии, ко мне подошёл Анатолий Павлович и попросил фамилии и контакты не женатых спецназовцев. Для помощи в резервации. Я удивился, но не придал этому значения. Да и люди уже давно вышли из-под моего командования. Так, встречаемся иногда… Естественно, я ему не отказал.
– То есть, опять мой помощник… – Капитан забарабанил пальцами по столу. – Дежурный! Вы так и не смогли узнать, где сейчас Анатолий Павлович?
– Насколько я могу судить, он так и не вышел из своей каюты. – Дежурный нервно поправил на голове пилотку и, опустив взгляд в пол, произнёс: – Но на звонки по телефону и по экстренному интеркому не отвечает.
– Вы не сходите со мной, Джон? – Капитан поднялся и пошёл к выходу. – Я думаю, нам стоит дойти до его каюты.
– Конечно. Но, также стоит взять с собой пару матросов. Как говорите вы, русские, на всякий пожарный.
Каюта первого помощника находилась совсем рядом, в нескольких минутах ходьбы. Константин Николаевич сначала постучался в дверь, но, не услышав никакого ответа, смущённо посмотрел на стоявших рядом матросов и достал универсальный капитанский ключ, открывающий любую дверь. Естественно, если знаешь код.
Дверь распахнулась, впуская людей в просторное помещение. Сразу послышался звук работающего видео. Шел репортаж из резервации. Первого помощника искать не пришлось – его ноги болтались буквально в нескольких сантиметрах над полом. Мужчина повесился на своём ремне, прицепив его за выступающий на потолке крюк. Константин Николаевич остановился посередине каюты и с удивлением смотрел на чуть качающееся тело. За его спиной стояли матросы, осознавая увиденное. Джон прошел вперёд, осматривая помещение. Он нагнулся над стоявшим в углу принтером и взял вылезший из него листок. Пробежав текст глазами он передал его капитану.
«Я слишком боюсь болезней. Наверное, всё идёт оттуда – от страха. Я не могу вынести людей, перенёсших чуму, у нас в городе. Простите меня. Я хотел их уничтожить. Не дать им войти в наше общество. В наш город. Ещё раз простите меня».
Константин Николаевич, несколько раз перечитав текст, поднял взгляд на стоявшего рядом Джона, который внимательно наблюдал за реакцией капитана. Тот, немного подумав, несколько раз сложил листок и принялся его рвать. А клочки бумаги отправились в карман.
– Вы меня осуждаете, Джон? – Капитан посмотрел на стоявшего рядом бывшего агента ЦРУ. – Как ни крути, он был неплохим человеком… Пускай даже со своими тараканами в голове. Кажется, всё закончилось хорошо, поэтому давайте замнём это дело?
– Не мне его судить… – Джон немного замялся. – Но, я думаю, Вы правы. И, судя по видео, всё действительно заканчивается неплохо.
Капитан повернулся к работающему монитору и посмотрел на всё ещё продолжающийся репортаж. Вероника общалась с каким-то молодым человеком. Тот рассказывал об эпидемии и об управляющем поселения, благодаря которому, в общем-то, все и выжили. То, что произошло потом, капитан не совсем понял, но его душа и все чувства, оттого, что он увидел, скакнули в преддверии беды. На экране к Веронике подошел какой-то мужчина, и в тот же момент камера упала на пол. Объектив повернулся к стене, полностью загородив «картинку» происходящего. В эфире наступила тишина…. Капитан машинально потянулся к аварийному интеркому.
Вероника уже минут десять общалась с капитаном подлодки и юношей лет восемнадцати. Тем самым, что в своё время вышел на связь. Беседа получалась непринуждённой – переселенцы охотно рассказывали о своей жизни на поверхности. О появившихся мутациях и опасностях. Девушка слушала с замиранием сердца – словно рассказывали не о Земле, которую все хорошо знали, а о другом мире. Чужом и злобном, в котором на каждом шагу тебя ждёт опасность.
– Город действительно разрушен?
– Разрушен. Конечно, не полностью, многие дома стоят. Только в них не живёт никого. Да я Вам сейчас рисунки покажу! Их моя сестра нарисовала. – Юноша широко улыбнулся и, нагнувшись к лежащему на полу одеялу, достал из-под него пластиковую папку с пожелтевшими листами бумаги. – На самом деле там всё не так плохо, и, если бы не чума, у нас получилось бы хорошее поселение.
Девушка взяла листки и начала их пролистывать, так, чтобы изображенные на них рисунки попадали в камеру. Сначала шло несколько набросков города, выполненных простым карандашом. Вид на проспект сверху, с какой-то возвышенности. Стена дома, в котором сквозь окна проглядывалась стеклянная пустошь и солнце. Светивший диск в обгоревшие проёмы. Небольшая улица со стоявшими машинами, словно застывшими на фотографии. И только приглядевшись можно было увидеть повсюду смерть – машины стояли без стёкол, некоторые и без фар, а водители застыли, устремив мёртвые, остекленевшие глаза вперёд. Рисунки завораживали своей реальностью – словно сквозь живую фотографию просвечивали последствия будущей катастрофы.
