— Ну… — он задумался, честно пытаясь вспомнить, мы вообще, конечно, все говорили об этом. Кое-кто не слишком умный считал, что вы хотите всех, кто попал к вам, превратить в вампиров. Кто-то боится, что будете убивать ради крови по одному, и ждут каждую ночь, когда придут за! ними.
— Мы не убиваем ради еды, — снова сказала Фелиция. Эту фразу ей приходилось повторить вслух, наверное, не менее сотни раз, но по-прежнему оставались те, кто не верил.
— Да, я знаю, но, в общем… — Он пожал плечами, демонстрируя полное неведение относительно осведомлен-. ности о своих планах других людей.
— Ясно, — коротко ответила мормоликая, — Идем со мной, Влад. Я покажу тебя кое-кому.
— Что, прямо сейчас?
— Да, пока он в хорошем настроении.
Несколько человек проводили их взглядами. Влада — сочувственными, решив, что женщина-вампир выбрала его для своего раннего ужина, Фелицию — привычно настороженными.
Босхет, по-прежнему стоящий у двери, многозначительЩ но улыбнулся и посторонился, пропуская человека и леди даханавар из зала. Именно присутствие духа-убийцы натолШ кнуло мормоликаю на одну мысль. Однажды, довольно дав-1 но, она беседовала с Рогнедой и спрашивала ее о том, как вриколакос могут подавлять свою звериную агрессивность, ведь изначально все оборотни, насколько знала мормоли-Я кая, были дикими и кровожадными.
«Среди людей есть много диких зверей, — улыбаясь, от-1 ветила волчица, — таких мы не берем в стаю. Наши дети должны быть уравновешены, мудры, любознательны, но не жестоки изначально».
Фелиция поняла, что фактически старшие вриколакос сознательно создают рассудительных и хладнокровных оборотней. Ведут жесткий отбор, не принимая к себе легко возбудимых, неуравновешенных людей. Это было разумно. Слушая Рогнеду, леди подумала тогда, что неплохо бы провести подобную работу по улучшению некоторых кланов — попытаться сделать их менее агрессивными, нетерпимыми. И теперь, после стольких лет, ей впервые выпадает подобная возможность. Вернее, призрачный шанс.
Поднимаясь по лестнице рядом с задумчивым Владом, Фелиция как бы ненароком взяла его за предплечье, чуть сжала, мысленно перекачивая в человека спокойствие, уверенность, стремление к справедливости. Он не почувствовал ее легкого воздействия, думая о своем.
Кадаверциан прошлого создавали стигонитов — верных марионеток, неотличимых от людей, и ловко подсовывали их в качестве любовников или любовниц влиятельным смертным, а иногда даже кровным братьям, получая при этом надежный источник информации. Нечто подобное могли делать и даханавар. Не гемофагов, а просто смерт-ных, интуитивно симпатизирующих клану Леди.
«Стэфания не одобрила бы меня, — думала Фелиция, ведя человека к залам, расположенным в восточном кры-ле, — Она предпочитала прямые методы».
Возле апартаментов нахтцеррет их сразу же остановил один из телохранителей главы клана.
— Я бы хотела поговорить с Миклошем, — сказала Фели-ция, предупреждая неизбежный вопрос о цели визита.
— Подождите, — ответил ученик Бальзы, смерив взгля-дом ее спутника, и скрылся за массивной дверью, на кото-рую было наложено несколько мощных охранных заклинаний.
— Значит, тхорнисхи, — сказал Влад, и в его голосе прозвучало заметное удовлетворение.
— Да, — ответила Фелиция, уже представляя реакцию главы клана на свое появление в компании с человеком.
Мормоликая не собиралась оставлять среди Золотых Ос ни верного осведомителя, ни серьезно реализовывать дол-госрочный план по «улучшению породы нахтцеррет», но Идея ввести в их семью адекватного человека показалась ей привлекательной. Тем более он действительно был склоне именно к этому клану.
«Миклошу нужны солдаты, если этот человек покажется ему пригодным, он обратит его, — думала леди. — Нахтцер- рет получат достойного ученика, а даханавар — того, кто интуитивно будет хорошо настроен к ним. И если когда-нибудь у Влада будут воспитанники, он передаст им свою симпатию к семье даханавар».
Конечно, она понимала, что это произойдет не раньше, чем через несколько сотен лет, а может быть, не случится вообще никогда. Могли погибнуть все живущие в Северной резиденции или только этот конкретный человек, или он вообще никогда не станет учеником Миклоша. Всего лишь призрачный шанс, но ради него стоило попробовать.
Дверь открылась, и леди пригласили войти.
В небольшой комнате пахло масляной краской. С потол-ка на длинной цепи свисала люстра со множеством горящих свечей и освещала круглый стол с аккуратной стопкой книг, два кресла, стоящие рядом с погасшим камином, и мольберт, повернутый так, чтобы изображение на холсте не было видно.
Нахттотер полулежал на диване в расстегнутой рубашке, с головой обмотанной полотенцем, но гладко выбритый и вполне довольный жизнью. Как и предполагала мормоликая, поездка в город оказалась опасной, но, видимо, это было именно то, что необходимо Бальзе.
