При жизни был солдатом в частной военной компании, дослужился до полковника, стал богом. С ним желательно не ссориться, иначе впоследствии использовать его будет сложно.
Пятой была Кали. Относится к средним божествам.
Служителей у нее много, однако все они, как и в случае с Ра,ограничены территорией одной страны, в данном случае -Индии. Заключила союз с седьмым, о котором позже. Её слуги насильственно принуждают индийцев принимать свою веру. Подобная экспансия была бы мне не интересна, не уничтожай они при этом верования в иные (в том числе и мои) культы на своих землях. . На данный думать о ней некогда. Впрочем, предпринимать что-либо пока она не начала мне ощутимо досаждать я не планирую. Является темным божеством.
В бытность свою человеком была простой серой мышкой, а сейчас воплощение ярости. Кто бы мог подумать…
Седьмой – Лэйгун.
Бог грома из древнекитайской мифологии. Представляет Лэйгун собой существо с телом дракона и человечьей головой. По легенде он бил по своему животу, как по барабанам, вызывая раскаты грома. Бога грома часто изображают с крыльями черной летучей мыши, с птичьей головой и когтями, а туловище человеческое, синего цвета. Является скорее светлым, но, в данном случае ближе к нейтральному.
Заключил союз с Кали, вместе они захватывают умы людей Азии, основной упор делают на Индию и юг Китая. Сам союз с Кали странен: они то ли друзья, то ли любовники. По отдельности были бы не интересны, но вместе представляют опасность более грозную, чем Светозарный.
О человеческой жизни известно достаточно, но главное – его место работы. Он был начальником в компании, где работала нынешняя Кали, и единственный был к ней добр. Видимо, так и сложился их союз.
Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate
Итальянский. Если переводить буквально: «Оставьте всякую надежду, вы, входящие». Более же популярный перевод: “Оставь надежду, всяк сюда входящий”. Какая безвкусица, сказал бы я, будь это надпись где-либо еще, но не здесь, не над вратами в Ад, царство Астары.
Однако – надпись не полна. Если память мне не изменяет, в произведении Данте, “Божественная комедия”, в заключении оригинального текста, над вратами ада зияла надпись:
Per me si vane la città dolente,
per me si vane l'etternodolore,
per me si vatra la perduta gente.
Giustizia mosse il mio alto fattore;
fecemi la divina podestate,
la somma sapïenza e ’l primo amore.
Dinanzi a me non fuor cose create
se non etterne, e io etterna duro.
Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate.
Перевод разнится, но я предпочитаю:
Я увожу к отверженным селеньям,
Я увожу сквозь вековечный стон,
Я увожу к погибшим поколеньям.
Был правдою мой Зодчий вдохновлён:
Я высшей силой, полнотой всезнанья
И первою любовью сотворён.
Древней меня лишь вечные созданья,
И с вечностью пребуду наравне.
Входящие, оставьте упованья.
Последняя фраза позже и трансформировалась в знаменитую надпись, что так любили поэты и изверги во все времена. Сейчас же мне предстоит, будто душе бессмертной, пройти по адским кругам. Впрочем, мне беспокоится явно не о чем.
К сожаленью ли, к счастью ли, но лишь надписью над вратами сей ад был похож на описанное Мистером Алигьери его бессмертной поэмой, во “время посещения” ада, ведь за вратами была не колоссальная воронка из концентрических кругов, конец которой примыкает к земному центру, не лимб, что должен быть кругом первым ада, нет. Меня встретил мир серости, мир уныния и разбитых надежд, где людские души бродят без цели и смысла.
-Ну что же, все это лишь показывает: насколько я прав в своих стремлениях – улыбка, возникшая от этих слов на моих губах, будто оживила людей, лежащих на покрытой пеплом земле. Милая девушка, чье лицо не отражало и признака жизни, вдруг упала предо мной на колени, начиная умалять.
-Прошу вас… Спасите…Прошу… - единственные слова что получалось разобрать из речи этой несчастной.
-Кто ты? Что ты забыла в бездне? – эти вопросы и вправду волновали меня, сюда не должны были попадать души обычных людей, лишь те, кто служил Королеве Демонов, либо погибшие от когтей и зубов тех самых демонов, верующие других Богов.
