“Они все все когда-нибудь уйдут. На земле живых они перестанут существовать, мало кто задержится здесь на долго. Смерть неизбежна для людей, это логичный, очевидный и ожидаемый итог жизни
Просто порою бесконечно жаль тех, кто так и не смог в обстоятельствах и переживаниях своей жизни узнать прикосновение самого Бога, так и ушли, оставив грусть тем, кто, приходя на кладбище все еще, вспоминает их и плачет. Но скоро начнется новый день, как и всегда, как и будет всегда…”
Еще долго парень стоял, наблюдая, размышляя, ожидая. И чем дольше он стоял, тем меньше оставалось от города, тьма пожирала его: пожирала улицы, дома, фонари и людей.
Эта тьма, пришедшая с запада, накрыла громадный город. Исчезли мосты, здания. Все пропало, как будто этого никогда не было на свете. Через все небо пробежала одна огненная нитка. Потом город потряс удар. Он повторился, и началась гроза.
Еще одна вспышка – рядом с парнем стоит мужчина, седина покрывает его голову, что лишь подчеркивается идеально сидящим белым фраком. Он не капли не похож на парня, ни возрастом, ни одеждой, даже стоит он иначе. И если в молодом парне с первого взгляда можно определить жесткого и властного человека, то второй стоящий на крыше выделялся добрым, располагающим к доверию лицом, прекрасной улыбкой и жизнерадостными глазами.
Прошло несколько мгновений и парень заговорил.
- Черное и белое. Добро и зло. Правда и ложь. Можно еще много придумать противопоставлений, но это не важно. Если немного отстраниться, отойти поодаль, то отделить черное от белого труда не составит. Вот оно – черное, и вот оно - белое. Все предельно ясно.
Парень обернулся, в его руке будто из воздуха появилась старинная зажигалка.
-Однако стоит приблизиться, вглядеться, и вдруг начинаешь замечать, что на самом деле никакой четкой границы между этими двумя категориями не существует, и та грань, которая отделяет белое от черного и наоборот, слишком размыта или же ее вовсе не существует. Вот еще было черное, потом оно лишь немного посветлело и уже стало совсем белым.
*Чззирк*
Пламя зажигалки освещает говорившего. В его глазах отражается огонь, будто два солнца горят его глаза.
-Или же случается еще хуже – черное перетекает в белое, а белое в черное. Как в знаке инь-янь. И попробуй тут отделить одно от другого. Стоит лишь коснуться одного, как тут будет задействовано и другое. Как говорил один из твоих священнослужителей: “Добро не может существовать отдельно от зла. Делая добро, ты обязательно творишь зло, и хорошо, если сделанное добро в итоге перевесит совершенное зло…”
Огонь погас, но глаза будто все еще отражают пламя, свечение глаз лишь усилилось, хотя источника света уже нет.
-И чем пристальнее начинаешь вглядываться, тем больше и шире становится граница между двумя противопоставлениями – помимо белого и черного, появляется множество смешанных оттенков, которые никак не соотносятся ни с одной из двух категорий, и в то время стопроцентно являются ими. А ведь изначально все было простым и понятным. Это, говорили тебе родители, плохо, а это – хорошо. Сомнений и двусмысленностей не было. Сразу было понятно, кто хороший, а кто – плохой. Что есть черное, а что - белое.
Парня начала обволакивать тьма, та самая, что недавно накрыла город, но теперь он будто создавал ее, был ее сердцем.
-Когда же вдруг оказывается, что не всяк белый – действительно белый? Что даже в самом густом черном всегда есть белое? Что ослепительно белый может быть чернее черного? И границы одного и другого у всех разные. То, что для тебя еще черное, для другого вполне себе белое. И каждый меряет свой рамкой всех остальных. И осудить его в неверности расчетов порой так же трудно, как и признать его правоту. И как же так получается, что в самом черном вдруг оказывается кристально белое? Чем объясняется то, что среди белого очень хорошо прорастает черное? И даже когда говорят о равновесии, о золотой середине, каждый имеет ввиду совершенно различное. И пусть даже вполне реально вывести среднестатистический центр всего - границу белого и черного, да только вот приложить этот самый центр на всех не получается. Слишком уж оказывается он не центральным. И все же, при всей неуместности противопоставлений, обойтись без них никак невозможно. Ведь есть, и это знает каждый, черное. И есть белое. Есть добро и зло, правда и ложь. И множество других категорий. И есть границы, за которыми нечто со знаком плюс становится совсем иным, со знаком минус. И при всей нелогичности, мы продолжаем мерить мир своими рамками, укладывая что-то по одну границу, а другое – по другую. Отделяем зерна от плевел, и лишь позже замечаем, сколь множество плевел среди зерна мы оставили и вспоминаем, сколько зерна мы выбросили вместе с плевелами.
И в чем смысл наших действий, и есть ли он вообще, я думаю вряд ли кто-то сможет ответить. Ведь стоит только вглядеться, как начинаешь в самом малом видеть ужасно многое, а многое после изучения становится неимоверно малым.
Тьма поглотила парня, лишь огонь из его глаз оставался видимым.
