Глен разжал пальцы первым, но ему пришлось высвобождать руку из пальцев матери силой – так отчаянно она цеплялась за него.
Все остальные уже вернулись к тому времени, как Карл и Фрэнк пришли в лагерь только вдвоем. Карл нес на шее лису с вывалившимся из пасти вялым розовым языком. Он остановился перед Беа.
– Уверяю, это был несчастный случай, – начал он, не глядя ей в глаза и закаменев лицом. – Я пытался остановить его, но он велел оставить его в покое. – Карл дернул головой в ту сторону, откуда пришел. – Милях в двух вверх по склону.
Карл встал на колени, вынул нож для свежевания и занялся лисой, глаза которой были настолько мертвыми, что казались нарисованными крестиками.
Не говоря ни слова, Беа метнулась в ту сторону, откуда пришел Карл. Агнес следовала за ней в нескольких шагах, бесшумно, не зная, известно ли матери, что и она здесь. Угнаться за матерью было трудно. Агнес не помнила, когда в последний раз видела, чтобы мать шла так стремительно. Вдруг она остановилась. Нет, она помнила.
Она смотрела, как мать бежит в гору кратчайшим путем, всецело сосредоточившись на своей цели, и вновь увидела, как она несется к тому грузовику, вскакивает в кабину к водителю и исчезает. Но на этот раз матери было не к кому бежать. И некуда уезжать. Агнес твердила это себе, будто в голове у нее щебетала птица. Она перешла на бег, чтобы догнать мать, следовать за ней на безопасном расстоянии, как часто делала раньше.
В лесу Беа позвала Глена, и спустя некоторое время Агнес услышала его отклик: «А, привет!» По голосу было слышно, что он невозмутимо и неопределенно пожал плечами. Он повторил «привет», чтобы Беа отыскала его. А когда она подбежала и склонилась над ним, прижав ладони к его лицу, он улыбнулся, и в голосе зазвучали нежность и тоска.
– А, привет, – повторил он, печально улыбаясь ей.
Беа разрыдалась.
Агнес замерла.
– О, нет, о, нет, нет! – Беа упала на колени. – Что же ты натворил? – Она сжала его лицо в ладонях.
– Упал, – ответил он.
Его нога была неестественно вывернута в верхнем суставе, колено направлено почти назад. Виднелась розовая внутренность глубокой раны сбоку на голове. Агнес подползала все ближе, пока не очутилась рядом с ними. И увидела скапливающуюся у него в ухе кровь.
– Тебе, должно быть, очень больно, – сказала Беа.
– Адски.
– Но ты такой спокойный, – удивилась Агнес.
– Я счастлив видеть вас обеих. – Он улыбнулся, и тогда Агнес заметила следы слез на его пыльном лице. Уже высохших. Его глаза подрагивали. От шока.
– Карл сказал, что это был несчастный случай, – сказала Беа. – Правда?
Глен пожал плечами.
– Ага. – Он улыбнулся Беа, потом Агнес, глаза начали заполняться слезами. – Несчастный случай.
Никто из них даже не заикнулся о том, чтобы доставить его в лагерь. Помочь ему было нечем. И это понимали они все.
Глен вздохнул.
– Наверное, надо было все же уйти в Частные земли, – произнес он, взглянув на Беа.
Она положила голову ему на грудь.
– Ох, Глен… – У нее сорвался голос.
Глен облизнул палец и потер ей щеку.
– У тебя нелепый вид.
Беа рассмеялась сквозь слезы.
А Глен продолжал:
– Нет, я серьезно. Ты выглядишь глупо. Все глупо. Вся эта история. Поезжай домой, – велел он. Как будто только что пробудился от сна – уверенный, с ясным взглядом.
Беа выпрямилась.
– Что ты имеешь в виду – «поезжай домой»?
– В смысле, домой. Все это дурость. Цель достигнута. Агнес здорова. Тебе вовсе незачем больше вести такую жизнь, понимаешь? Вот и отправляйся домой.
Беа поднялась на ноги. Скрестила руки спереди на своей одежде из оленьей кожи, словно стесняясь ее. Минуту она, казалось, не знала, как быть. Потом пнула в сторону Глена комок земли.
Он усмехнулся и протянул руку к ее щиколотке. Схватился за нее, потирая за косточкой большим пальцем.
– Ну вот, злишься на то, что совершенно логично. Моя злюка Беа.
– Нет! – выпалила она.
– Всегда такая злая, – продолжал он, гладя ее по икре. – Это первое, что мне в тебе понравилось. Ты добивалась своего. И добилась. Ты только посмотри на нее. – Он кивнул на Агнес. – А теперь езжай домой.
– Нет никакого дома. – Ее голос снова сорвался.
– Вот видишь, опять ты за свое. Конечно же, дом есть.
Она пнула его уже не в шутку, и он поморщился.
– У меня есть для нас планы, и над ними уже ведется работа.
Агнес подступила ближе, инстинктивно желая защитить Глена, но он, кажется, не оскорбился.
– Прости, что расстроил их, – сказал он, проводя ладонью вверх по ее икре, твердой и рельефной, как канат, мышце, запыленной и грязной. – Я люблю тебя, Злюка Беа. Пожалуйста, увези Агнес домой.
– Не командуй мной, – огрызнулась Беа.
– Все кончено.
– Ты не знаешь, каково теперь в Городе.
– Знаю, что скверно. И всегда было скверно, и мы все сделали правильно. Поезжай домой. Подумай, как быть дальше. Ты верно говорила, эта затея с самого начала была дурацкой.
– Никогда я такого не говорила.
– Еще как говорила. Твердила постоянно. И была права.
– Не надо так.
– Сделай это ради Агнес. Теперь она сильная. Больше она не нуждается в твоей защите так, как прежде.
– Не решай за меня, как мне быть с дочерью.
