Похоже, появление слушателей воодушевило его. На одном дыхании он завел рассказ о том, как поймал рыбу в реке у дороги.
– Ну, не то чтобы поймал. Она вроде как выскочила из воды и прямо на дорогу. Река, видно, разливалась. На дороге осталась лужа. Там рыба и прыгала. А я ее поймал.
Все переглянулись. То, о чем он рассказывал, было нарушением правил, но объяснять ему это они не собирались. Поэтому только закивали.
– Само собой, – продолжал водила, – я же ни в зуб ногой, как ее готовить. Вы-то наверняка бы закатили пир горой. А я просто выбросил ее обратно в воду. А уж стремная-то какая она была в руках! Скользкая, колючая. И воняла. И, похоже, перепугалась до усрачки. Я выкинул ее еще и поэтому. Терпеть не могу пугать. – Он поскреб коросту на лице. Даже сквозь шум двигателя Беа расслышала скрежет. – А рыбы я не видывал… сколько же это будет? – задумался он. – Живой – никогда. Честно говоря, противно стало. – Он повернулся на сиденье грузовика, грохочущего по дороге. – Еще раз извиняюсь, что напугал вас, ребятки.
Беа поморщилась, боясь, что он, не глядя на дорогу, врежется во что-нибудь. Но во что здесь врезаться? Дорога незаметно перешла в плайю.
– Здесь всегда так много машин? – крикнула Беа.
– Хм, это вы о чем? Ни одной не видел.
– А мы видели много.
– Вот как… – Он снова поскреб коросту, и Беа ощутила в себе давно забытое напряжение вроде вызванного скрипом мела. Он продолжал: – Так выходные праздничные. Вот народ и двинулся в дорогу. Должно быть, в основном семьи Смотрителей и кто-нибудь с Рудников.
– Поблизости есть большой город?
– Поблизости? Не то чтобы. Вот прямо рядом – да.
– Значит, людям в этом городе разрешено ездить на машине по здешним местам?
– Э-э, нет, только по этому участку дороги. Если есть разрешение. Эти места как тюрьма. Накрепко заперты.
Дождь уже только покапывал. Вдали над краем плайи видно было, как расходятся облака. Дождь был утренний, а не ливень на целый день. Над плайей поднимался пар, горячее, холодное и сырое сплетались в тонкое марево перед глазами.
Водила глазел на них в зеркало заднего вида.
– Очуметь, что вы такое вытворяете, – сказал он тихо, почти себе под нос. Но Беа услышала.
Водила прокашлялся.
– Куда путь держите?
– К следующему Посту, – ответил Карл.
– Да? А чем там займетесь?
Карл вздохнул и не ответил. Его цель оставалась тайной.
– Бумажной работой, – сказала Беа.
Водила хохотал вовсю, пока не закашлялся, и, кажется, этот смех не был притворным. Но Беа не стала бы ручаться.
– Вот ведь, – воскликнул он, снова хохотнул и повторил: – Бумажной работой!
Беа сказала:
– Ага, наверное, всем приходится заниматься ей. Нам – бумажками, вам – разрешениями на поездку.
– А то, – с легким сожалением отозвался водила.
– Столько правил, которым надо следовать, – продолжала она, явно наслаждаясь этим разговором с обывателем.
– Для всех, кроме Смотрителей, – подтвердил водила и невесело засмеялся.
– Да уж прямо. Уверена, правила есть и у них, – сказала Беа. – У всех есть правила.
О том, что Смотрители следуют правилам, она знала наверняка, потому что со Смотрителем Бобом ее сблизила общая заинтересованность в соблюдении этих самых правил.
– Далеко не у всех и уж точно не у Смотрителей, – теперь уже серьезно заявил водила. – Нет, Смотрители могут делать почти все, что хотят, когда хотят и где хотят. Они здесь за главных.
Сожаление пронзило Беа. Как Глена угораздило оказаться таким старым? Будь он ровесником Карла, возможно, узнал бы о Смотрителях пораньше. Карла они к себе не взяли, потому что он сволочь, но разве не таких, как Глен, они ищут? Будь Глен Смотрителем, Агнес не заболела бы. Они могли бы поселиться здесь, в настоящем доме. Дом. Она вздохнула и поняла, что в самом деле скучает по своей кровати. Как нелепо скучать по ней теперь, после пяти – шести? семи? – лет, подумала она. И перевела взгляд на Глена. Он засмотрелся в небо с легкой довольной улыбкой на лице. Разумеется, будь Глен Смотрителем, они бы не встретились. Если бы она вышла за Смотрителя, у нее не родилась бы Агнес. У нее появились бы другие дети. Беа посмотрела на Карла и увидела, что он слушал ее разговор с водилой. Челюсти Карла были сжаты, лицо наливалось жарким багрянцем. Беа знала, о чем он думает. Жизнь без правил опять улизнула от него, потому что он как-то недопонимал, что люди, которые следят за соблюдением правил, не обязаны следовать им. Это уж слишком. Трагедия, да и только.
Беа со стоном улеглась на дощатое дно платформы. От тряской дороги и содроганий грузовика ее затошнило.
Под слоем копоти и грязи на досках платформы она разглядела следы лиловой краски, которая что-то означала, возможно, нечто важное, касающееся грузовика. Или то, что было важным годы назад. Или вообще ничего.
Агнес обернулась к ней с влажными глазами. Потрогала дно платформы.
– Красота – правда, мама? – спросила она.
